Неделя 1-я Великого Поста. Торжество Православия. Воскресенье

Неделя 1-я Великого Поста. Торжество Православия

Чтобы увековечить победу Православия над его врагами, Святая Церковь постановила ежегодно воспоминать и праздновать восстановление святых икон в настоящий день, яко день первого, по сему случаю, торжества ее. А для того, чтобы посеченные мечом слова Божия и прежние ереси не дерзнули со временем поднять снова мрачной главы своей, положено ежегодно в настоящий же день поражать каждую из них снова анафемой.

Пречистому образу Твоему покланяемся Благий, просяще прощения прегрешений наших Христе Боже: волею бо благоволил еси плотию взыти на Крест, да избавиши, яже создал еси, от работы вражия. тем благодарственно вопием Ти: радости исполнил еси вся Спасе наш, пришедый спасти мир.

Неописанное Слово Отчее, из Тебе Богородице описася воплощаемь: и оскверншийся образ в древнее вообразив, божественною добротою смеси. Но исповедающе спасение, делом и словом, сие воображаем.

Синаксарь в неделю первую Великого поста. Торжество Православия.

В этот день, первое воскресенье Поста, вспоминаем восстановление святых и честных икон, бывшее от приснопамятных самодержцев Михаила и матери его Феодоры, правящих в Константинополе, в патриаршество святого исповедника Мефодия.

Когда Лев Исаврянин, в прошлом погонщник ослов и свинопас, завладел по Божию попущению скипетром царства, святой Герман, воспринявший в это время кормило Церкви, внезапно вызван был к царю и услышал: «Святые иконы, как я полагаю, владыко, нимало не разнятся от идолов. Итак, вели поскорее изъять их. А если это истинные образы святых, пусть все же повесят их выше, дабы мы, проводя жизнь в грехах, не оскверняли их всякий раз лобызанием». Патриарх же принялся от таковой мерзости его отвращать: «Неужто, царь, ты тот, о ком мы слышали, будто он в свое время вознеистовствует против святых икон? Ведь его имя – Конон». А он в ответ: «Но я так именовался еще в младенчестве». Не склонив патриарха к согласию, Лев изгоняет его, а взамен ставит единомысленного себе Анастасия и тем полагает начало открытой борьбе со святыми иконами. Рассказывают, будто ненависть эту впервые внушили царю евреи, некоей ворожбой предсказавшие ему возведение на царство, когда он, будучи бедняком, зарабатывал среди них пропитание как погонщик ослов.

После того, как Лев худо окончил жизнь, преемником царской власти, а особенно неистовства против святых икон, становится рожденный от него свирепейший «львенок» – навозоименный Константин. И надо ли говорить о том, что совершил во множестве сей беззаконник? Когда же он умирает, поставляется на царство сын его от жены-хазарки, а как только принимает злую кончину и этот, наследниками власти становятся царица Ирина и сын ее Константин. Направляемые святейшим патриархом Тарасием, собирают они Седьмой Собор, и Христова Церковь снова приемлет святые изображения. Когда же и эти были от царствования удалены, возводится на престол Никифор, а после царствуют сын его Ставракий и Михаил Рангавей, чтущие божественные иконы. Михаилу преемствует зверовидный Лев Армянин, который, будучи лукаво прельщен неким монахом-затворником, поднял новое гонение на иконы, и Церковь Божия опять оказалась лишена украшения. Льва сменяет Михаил-аморей, а этого – сын его Феофил, в своем неистовстве против икон оставившие позади всех прочих. И вот, тот самый Феофил, кто множество святых отцов именно за честные иконы предал страшным карам и истязаниям, в еще большей степени заботился будто бы о правосудии, так что учинил однажды расследование, не досаждает ли кто в городе другому, и за много дней никого, как рассказывают, не нашел. Когда же царь, двенадцать лет ни на что не жаловавшийся, занемог сильнейшим брюшным расстройством и предстояло ему расстаться с жизнью, уста его безмерно разверзлись, так что стали видны внутренности. И вот августа Феодора, удрученная случившимся, едва погрузившись в сон, созерцает в видении Пречистую Богородицу, держащую в объятиях Превечного Младенца и окруженную светлыми ангелами, а также супруга своего Феофила, терпящего от них побои и поношения. И когда отошел от нее сон, Феофил, слегка приподнявшись, возопил: «Горе мне, несчастному: подвергаюсь побоям за святые иконы!» Царица без промедления возлагает на него образ Богородицы, молясь Ей со слезами. Феофил, хотя и находился в таком состоянии, заметил, что один из бывших при нем носит наперсный образ и, схватив его, облобызал. И немедленно уста, роптавшие на иконы и безумно разверзавшаяся гортань стали возвращаться в прежнее положение. Так избавился он от владевшей им напасти и причиняемой ею муки и уснул, исповедав, что святые образы чтить и поклонение им воздавать – благое дело. Царица же, извлекши из кивотов своих святые и честные иконы, склонила Феофила их лобызать и от всей души чествовать. Малое время спустя уходит из жизни Феофил.

Феодора же, назвав по именам всех бывших в изгнании и заточении, повелевает отпустить их на волю. И сведен был с патриаршего престола Иоанн, он же новый Янний, скорее волхвоначальник и демононачальник, чем патриарх, а взошел на него исповедник Христов Мефодий, ранее много пострадавший и заживо заключенный в гробнице.

Когда происходили эти события, было от Бога некое посещение Иоанникию Великому, подвизавшемуся на горе Олимп. К нему явился великий подвижник Арсакий и сказал: «Бог прислал меня к тебе, чтобы мы пошли в Никомидию к преподобнейшему мужу Исайе Затворнику узнать от него о том, что Богу угодно и для Церкви самой прилично». И достигнув преподобнейшего Исайи, слышат: «Вот что говорит Бог: се, приблизился конец врагам Моего изображения! Вы же, придя к царице Феодоре, а также к патриарху Мефодию, скажите следующее: «Удали всех нечестивых, а потом вместе с ангелами принеси жертву Мне, воздавая честь изображениям Лица и Креста Моего!»« Услышав сие, отправляются они в Константинополь и возвещают сказанное патриарху Мефодию и всем избранным от Бога. Те же, собравшись, прибывают к царице и находят ее во всем покорной, ибо она, как наученная от отцов, благоговейна и боголюбива была. И немедленно раскрыв висевший на шее образ Богородицы, облобызала его на глазах у всех со словами: «Если кто сим образам не кланяется и не лобызает их как должно, то есть не идолопоклоннически, не как богов, но ради любви как изображения первообразов, да будет анафема!» Отцы же весьма возрадовались, но и она просит их сотворить молитву о муже ее Феофиле. Те же, видя веру царицы, хоть поначалу и отказывались, после смягчились. А патриарх Мефодий, собрав в Великую Церковь Божию весь народ, всех клириков и архиереев, является туда сам. Были среди них и отборные воины Христовы: Иоанникий Великий, Арсакий и Навкратий с Олимпа, и Феодора Студита ученики, и из Великого села исповедники Феофан и Феодор Начертанные, и святоградец Михаил Синкелли иных множество. Совершают они всенощное моление к Богу о Феофиле, единодушно прося за него со слезами и усердной мольбой. Исполнялось это и во всю первую седмицу Поста, причем и сама царица с женщинами и остальным народом делала то же. Среди всех этих событий Феодора под утро в пятницу задремала. И представилось ей, что она находится у крестного столпа, и какие-то люди проходят с шумом по дороге, неся орудия мучений. Узнав среди них и царя Феофила, ведомого с руками, скрученными назади, царица сама последовала за ведущими. И вот, когда достигли Медных врат, видит некоего Мужа дивного обликом, сидящего перед образом Христа, против которого и Феофила поставили. Припав к Его ногам, царица молила о царе. Он же, едва отверзая уста, произносит: «Велика твоя вера, женщина. Знай же, что ради слез твоих и веры, а также ради ходатайства и моления рабов Моих и иереев Моих даю прощение твоему мужу Феофилу». И далее приказывает ведшим царя: «Развяжите его и отдайте жене». И взяв мужа, отошла она с веселием и радостью, и тотчас оставляет ее сон. Вот что видела царица Феодора.

А патриарх Мефодий, пока совершались молитвы и прошения за царя, взяв обычный пергамент, начертал на нем имена всех царей-еретиков, включив туда самого Феофила, и положил под святым престолом. Близ пятницы видит и он некоего ангела, грозного видом, который вошел в Великий храм и, как передают, приблизившись к нему, сказал: «Услышано моление твое, епископ, и царь Феофил получил прощение. Итак, более не докучай о нем Божеству!» А тот, испытывая, истинно ли увиденное, сошел с места, взял пергамент и, развернув, нашел – о, судьбы Божии! – что имя Феофила совершенно изглажено Богом.

Узнав о том и премного возрадовавшись, царица уведомляет патриарха [о своем повелении] собрать весь народ с честными крестами и святыми иконами в Великую церковь для возвращения ей красоты священных изображений и извещения всех о новом чуде. И вот, когда без малого все собрались в храме со свечами, являются и царица с сыном, и по совершении там литии исходят собравшиеся со святыми иконами, с божественными и честными древами Креста, со священным и божественным Евангелием до места, именуемого Милион, возглашая: «Господи, помилуй!» И возвратясь затем в церковь, совершают Божественую литургию, после чего избранными святыми мужами восстанавливаются [на прежних местах] святые и честные иконы, называются по именам благочестивые и право исповедующие и, напротив, отвергаются и предаются анафеме все противящиеся почитанию священных образов. С той поры и определили святые исповедники торжеству сему быть ежегодным, дабы никогда не впали мы вновь в подобное нечестие.

Неизменный образ Отчий, по молитвам святых Твоих исповедников помилуй нас. Аминь.

Слово в неделю Торжества Православия.

Священнодействие, нам теперь предстоящее, так разительно само по себе, столько содержит в себе силы и назидания, что не имеет никакой нужды в помощи от нашего слова. Думать, что ему можно придать что-либо посредством витийства, значило бы то же, как если бы при наступлении тучи кто-либо вообразил, что силу небесных громов можно увеличить шумом своих уст. Но, может быть, небесполезно будет для некоторых, если мы объясним кратко и скажем, откуда возникла сия, благотворная сама по себе, но страшная и громоносная туча, и почему она ежегодно появляется в настоящий день на ясной и мирной тверди Церкви Христовой.

Когда богопротивные ереси, восстававшие безумно против Божественности Лица Сына Божия и Пресвятаго Духа, пали и принуждены были возвратиться в свое ничтожество, то враг Бога и человеков, который не возмог уязвить самых достопоклоняемых Лиц Божества, вздумал напасть на Их священные изображения в Церкви и, во утешение себе, измыслил злочестивую ересь иконоборства. Для успеха в злобном замысле он, по обыкновению своему, преобразился в Ангела светла, принял личину святой ревности, якобы по чистоте веры христианской, внушая, что поклонение святым иконам ставит христианина наряду с идолопоклонниками. Напрасно богомудрые пастыри Церкви учили и утверждали, что святые иконы отнюдь не то, что истуканы идольские, что почесть, им воздаваемая, воздается не бездушному веществу, не древу и краскам, а переходит на первообразное, то есть, на святые лица, ими изображаемые. Ослепленные духом тьмы, иконоборцы не хотели видеть и слышать истины. Улучив в свои руки власть, они не замедлили от слабых и ничтожных возражений своих обратиться к насилиям и гонению за православных, кои лучше соглашались расстаться с жизнью, нежели со святыми иконами. Начались жестокости и казни, напоминавшие собою первые времена мученичеств за Христа. Одним из любимых варварств у гонителей святых икон было, посредством раскаленного железа, начертывать их изображения, на лице их почитателей: отсюда в лике святых Феодор и Феофан, так называемые, Начертанные.

Может быть, насилие и обольщение взяли бы, наконец, верх над слабостью человеческой. Но Тот, Кто основал и утвердил Церковь Свою не чуждыми заслугами, а кровью Своею и вверил судьбу ее не мудрости и произволу человеческому, а вседействующему промышлению Духа истины, Тот не попустил чадам ее искуситься паче, нежели могли понести, но сотворил «со искушением и избытие» (1 Кор. 10; 13). После долговременной и упорной борьбы истины с заблуждением, власть и могущество гражданские перешли, наконец, из рук еретиков; вместе с тем исчезла и вся сила ереси. Святые иконы, омытые кровью святых исповедников, явились в большей прежнего красоте. Чтобы увековечить победу Православия над его врагами, Святая Церковь постановила ежегодно воспоминать и праздновать восстановление святых икон в настоящий день, яко день первого, по сему случаю, торжества ее. А для того, чтобы посеченные мечом слова Божия и прежние ереси не дерзнули со временем поднять снова мрачной главы своей, положено ежегодно в настоящий же день поражать каждую из них снова анафемой.

Таким образом, воздвигнутое духом злобы гонение на святые иконы обратилось к величайшему его посрамлению и послужило утверждению не только святых икон, но и всех истин веры христианской. Не без важной посему причины и не без благотворной цели гремит ныне анафема. Она гремит для того, дабы верные чада Церкви еще более утвердились в своей вере; дабы неверные и легкомысленные имели побуждение прийти в себя и возвратиться на путь правый.

Будем же, братие, присутствовать при сем священнодействии в том самом духе, с коим установила его Святая Церковь. Обратим внимание на свой образ мыслей о предметах веры, и если он в чем-либо не согласен с правилом веры, указуемым Церковью, поспешим оставить неправое. А те, у коих драгоценный залог веры обрящется цел и невредим, да прольют вместе с Церковью теплые молитвы о возвращении на путь правый заблудших братий своих. Ибо Церковь Христова, яко нежная матерь, не хочет погибели никому из самых строптивых чад своих, но да вси приидут в покаяние и единство веры и любви. Аминь.

Свт. Иннокентий Херсонский