Лазарева суббота. Суббота

Лазарева суббота

Господь, без сомнения, мог отвратить болезнь от Своего друга, но не отвратил; мог сделать ее, по крайней мере, не смертельною, но не сделал; мог поспешить чудом и прийти в Вифанию на другой или третий день по смерти, но явился на пятый. Почему так и для чего? Потому и для того, чтобы сделать и Лазаря и сестер его вполне орудием славы Божией, дабы дать им - и печалью Своею, и болезнью брата, и самою смертью его, послужить великому делу спасения человеческого: да прославится Сын Божий ея ради! (Ин. 11; 4). Так поступает Господь с другами и присными Своими! Он блюдет их яко зеницу ока, без Его воли не падает с главы их ни одного волоса: но это не значит того, чтобы Он непрестанно ущедрял их только благодеяниями:  - нет, Господь премудр; Он взирает не на удовольствие, а на истинную пользу любящих Его и любимых Им

Синаксарь в Лазареву субботу

Лазарь, по рождению еврей, а по вероучению фарисей, был сыном (так, по крайней мере, считают) Симона-фарисея и происходил из селения Вифании. Когда Господь Иисус Христос действовал на земле для спасения рода нашего, тот сдружился с Ним. Ибо Христос постоянно беседовал с Симоном, а поскольку и о воскресении Своем часто с ним толковал и еще чаще в дом к нему приходил, то и Лазарь принимается Им в родство, и не он один, но и обе сестры его, Марфа и Мария.

Итак, с приближением спасительного Его страдания, когда тайну Воскресения надлежало удостоверить особым образом, Иисус находился за Иорданом, где уже воскресил из мертвых дочь Иаира и сына вдовы. Тем временем друг Его Лазарь поражен был тяжким недугом и умер. И вот Иисус, хотя и не находясь при нем, говорит ученикам: «Лазарь уснул», и потом, немного помедлив: «Лазарь умер». И когда был извещен его сестрами, приходит в Вифанию, оставив Иордан, Вифания же от Иерусалима отстоит стадий на пятнадцать. И вышли навстречу Ему Лазаревы сестры, говоря: «Господи! Если бы Ты был здесь, не умер бы брат наш; но и теперь, если Тебе будет угодно, воздвигнешь его, ибо Ты можешь» (ср.: Ин.11,21-22). Иисус спрашивает у народа: Где вы положили его? (Ин.11,34), и тут же отводится всеми на гроб. И когда убрали камень, Марфа сказала: Господи, уже смердит, ибо четыре дня, как он во гробе (Ин.11,39). Тогда Иисус, помолившись и пролив слезы над усопшим, громким голосом воззвал: Лазарь! иди вон (Ин.11,43). И тотчас вышел умерший, и когда развязали его, отправился в дом.

Это неслыханное чудо возбуждает зависть в еврейском народе, который неистовствует против Христа, но Иисус, ускользнув, исчезает. Первосвященники же задумали убить и Лазаря, ибо многие, видя его, присоединялись к Христу. Но тот, узнав об их замыслах, убегает на остров Кипр и, живя там, впоследствии посвящается апостолами в епископа города Китии. Проведя добрую и богоугодную жизнь, он через тридцать лет после своего воскрешения снова умирает и там же погребается, совершив много чудес. Рассказывают, что после своего воскрешения Лазарь не вкушал ничего, кроме сладкого, и что омофор подарила ему Пречистая Матерь Божия, изготовив его Своими руками. Премудрый царь Лев, перенеся после одного божественного видения святые и честные Лазаревы мощи в храм его имени, им же в Константинополе устроенный, с благоговением и подобающим торжеством положил их справа от входа у стены против престола. И поныне честные мощи его там пребывают, источая несказанное благоухание.

А в нынешний день праздновать Лазарево восстание из мертвых учреждено потому, что святые и богоносные отцы наши, лучше же сказать, святые апостолы, намереваясь после сорокадневного очистительного Поста предложить нам Святые страдания Господа нашего Иисуса Христа, оттого и представили здесь сие вышеестественное чудо, что преимущественно в нем усмотрели начало и повод к иудейскому против Него озлоблению. Описал это лишь евангелист Иоанн, тогда как другие евангелисты опустили – потому, вероятно, что Лазарь был еще жив и все его видели. Говорят, что на самом деле и остальное Евангелие Иоанново ради того написано, а еще потому, что у других евангелистов нет ничего о безначальном рождении Христа как Бога Слова. Но ведь то и требовало как раз удостоверения, что Христос – Сын Божий и Бог, что Он воскрес и будет общее воскресение мертвых, а это в особенности удостоверяется Лазарем.

Что было в аду, о том Лазарь ничего не поведал – то ли оттого, что не дано было ему вовсе видеть тамошнее, то ли оттого, что, увидев нечто, повеление получил про то умолчать.

Поэтому и доныне всякого умершего человека «лазарем» именуют, и погребальное одеяние носит название «лазарома», (Лазарома (евр.) – погребальная одежда, плащаница, которой у евреев обычно обвивали тела усопших) намекающее, что восходит к памяти первого Лазаря. Ибо если он, по слову Христову, восстал и ожил вновь, то и всякий, хотя бы и умер, но восстав при последней трубе, жить будет вечно.

По молитвам друга Твоего Лазаря, Христе Боже, помилуй нас.

Слово в Лазареву субботу

Настоящий праздник можно назвать праздником дружества. Иисус говорит: Лазарь, друг наш, успе (Ин. 11; 11), и спешит в Вифанию, несмотря на опасность там для своей жизни от иудеев. Ученики говорят также: идем и мы, да умрем с ним (Ин. 11; 16), то есть, говорят то, что могла внушать только самая пламенная дружба к Лазарю. О Марфе и Марии, сестрах его, невозможно и сомневаться: их душа и сердце как бы погребены вместе с братом и другом. Самые фарисеи, забыв свои лицемерные виды и расчеты, пришли в Вифанию не для чего другого, как да утешать сестер о смерти брата. А при гробе Лазаря - тут Иисус даже прослезился, - и конечно не от уныния и печали, ибо сейчас скажет: Лазаре, гряди вон, а от любви и дружбы, для которых тяжело видеть и на одну минуту возлюбленного своего в гробу; среди праха и тления. - Посему-то самые иудеи заговорят: виждь, како любляше его! (Ин. 11; 36). - Итак, говорю, праздник настоящий можно, по всей справедливости, назвать праздником дружбы.

Если когда, потому, то ныне самый удобный случай для нас наблюдать, как Господь поступает со Своими друзьями и возлюбленными. Много ли Он любит их? Так любит, что проливает слезы на их гробе. Иисус не плакал на Своем Кресте, а над Лазарем плачет; и сделал для него то, чего не делал ни для кого: ибо воскресил его из мертвых, уже четыредневна и смердяща.

Но любовь эта делает ли друзей Господа вовсе неприкосновенными ни для какой скорби и искушений? Напротив. Из примера Лазаря и сестер его особенно видно, как справедливо замечено апостолом Павлом, что егоже... любит Господь, того наказует и испытует (Евр. 12; 6). Ибо смотрите, вот семейство, которое Господь постоянно отличал Своим вниманием; среди которого, во время пребывания Своего в Иерусалиме, всегда находил для Себя дружеский приют и успокоение, которому явил столько знаков Своей благорасположенности, так что оно само уже нисколько не сомневалось в любви Его, а возлагало на Него полную надежду во всяком случае, как и теперь, едва только Лазарь заболел, дали Ему знать о том, в уверенности, что Он немедля явится и возвратит здравие Своему болящему другу, - вот, говорю, семейство, святое, чистое, самое близкое к Господу: и, однако же, какому великому искушению и какой скорби подвергается оно теперь со смертью Лазаря! Господь, без сомнения, мог отвратить болезнь от Своего друга, но не отвратил; мог сделать ее, по крайней мере, не смертельною, но не сделал; мог поспешить чудом и прийти в Вифанию на другой или третий день по смерти, но явился на пятый. Почему так и для чего? Потому и для того, чтобы сделать и Лазаря и сестер его вполне орудием славы Божией, дабы дать им - и печалью Своею, и болезнью брата, и самою смертью его, послужить великому делу спасения человеческого: да прославится Сын Божий ея ради! (Ин. 11; 4). Так поступает Господь с другами и присными Своими! Он блюдет их яко зеницу ока, без Его воли не падает с главы их ни одного волоса: но это не значит того, чтобы Он непрестанно ущедрял их только благодеяниями, чтобы увеселял и питал их сладостями, подобно как поступают с детьми своими сердобольные, но неразумные матери, портя таким образом их нрав, приучая их к изнеженности и роскоши: - нет, Господь премудр и не может поступать таким образом; Он взирает не на удовольствие, а на истинную пользу любящих Его и любимых Им; и для усовершения их в вере, любви, смирении и преданности, нередко посылает на них такие искушения, каких не видят над собой грешники. У кого, например, из грешников требовал когда Господь в жертву Себе сына? А у Авраама требовал. Кто любезнее Ему был двенадцати учеников Его? И все они скончались за имя Его среди мучений - иной от меча, иной от креста, иной от камней. Все это не только по любви их к Господу, но и по любви к ним Господа. Ибо для Него, как Всемогущего, ничего не стоило отвратить от них все искушения, окружить их даже всеми видами счастья земного; но Он не сделал этого, а, напротив, попустил обрушиться на них всем бедствиям, да принесением их взойдут на большую высоту и достигнут светлейших венцов: потому что ничто так не делает человека чистым, ничто так не возвышает его в духе и не приближает к Богу, как мужественное перенесение скорбей и напастей.

Перестанем же, братие мои, соблазняться и недоумевать, если видим, что кто-либо и из верных рабов Божиих не благопоспешается в земных делах своих, терпит нападение или клевету, страдает от болезни и других зол. Ужаснемся, напротив, и пожалеем, когда встретим счастливого во всем нечестивца, высящегося как кедр ливанский. Ибо это значит, что он, как неисправимый, предоставлен уже самому себе и, по выражению Писания, восприемлет, подобно богачу Евангельскому, благая в животе своем, дабы по смерти идти прямо во огнь геенский.

Перестанем унывать и отчаиваться, когда и нас, несмотря на чистоту рук и правоту путей наших, посетит какая-либо горесть и потеря. Напротив, если мы хотим быть воистину рабами Господними, то должны в этом случае не падать, а возвышаться в духе, утешаясь той мыслью, что Господь взирает на нас уже не как на малых детей, неспособных ни к какому трудному опыту и подвигу, а как на возросших, от которых с благонадежностью можно ожидать и требовать жертв и усилий. А для этого утвердим навсегда в душе нашей мысль, что все горести и напасти земные, в чем бы они ни состояли и как бы велики ни были, коль скоро переносятся надлежащим образом, то есть, со смирением, верою и преданностью в волю Божию; то никогда и ни в чем не могут повредить нам, а всегда доставляют, напротив, великую пользу душевную. Хотите знать - какую? Ту, что ослабляет в нас плотского человека, этого опаснейшего врага нашему спасению; ту, что подавляет в нас приверженность к благам мира и его нечестивым утехам и обращают мысли наши к небу и вечности; ту, что приближает нас к Богу, заставляя в Нем едином, как неизменном и вечном, искать для себя опоры и утешения; ту, наконец, что видимо уподобляют нас Господу и Спасителю нашему, Который, во время бытия Своего на земле, не царствовал и не блаженствовал, хотя имел на то все право, а ежедневно лишался, терпел и страдал ради спасения нашего. Аминь.

Свт. Иннокентий Херсонский