Неделя 1-я по Пятидесятнице, Всех святых. Воскресенье

Неделя 1-я по Пятидесятнице, Всех святых

Окончив празднества в честь Воскресшего Господа нашего и всеблагого Утешителя, Им ниспосланного, ныне, в заключение торжеств, мы совершаем память Всех святых. Заключение торжествам Господним самое приличное. Ибо цель, для которой Спаситель наш оставил землю и взошел на небо, для которой Дух Святый оставил небо и сошел на землю, - сия высокая цель состоит не в другом чем, как в освящении грешного рода человеческого, в возведении всех нас на небо.

Синаксарь в неделю Всех Святых

В тот же день, первое воскресенье по Пятидесятнице, совершаем празднование всем святым по всей вселенной – в Азии, Ливии и Европе, на севере и юге. Настоящий праздник божественнейшие отцы определили совершать после схождения Всесвятого Духа, как бы указывая, что все это произведено чрез апостолов Его пришествием, которое умудрило и просветило происшедших от нашего смешения, восставило их в [прежнем достоинстве человека] для восполнения отпавшего ангельского чина и чрез Христа к Богу привело: одних – мученичеством и кровью, других – добродетельной жизнью и обычаями.

И вот, совершается то, что превосходит всякое естество. Ибо Дух Святой, по природе своей обладая устремлением ввысь, нисходит в виде огня, а прах земной, по естеству стремящийся вниз, к небесам восходит, и то телесное наше смешение. Ведь плоть наша, ранее воспринятая и обоженная Богом Словом, возвысившаяся и одесную славы Отчей воссевшая, ныне, согласно обетованию, всех имеющих произволение влечет к себе (см.: Ин.12,32), как если бы Бог Слово показал дела примирения и некую предусмотрительнейшую цель пришествия Своего во плоти и домостроительства. Ибо прежде отвергнутых – невежественный народ язычников – приводит Он к единению и дружбе с Собою, тогда как человеческая природа приносит Богу, словно некий начаток, тех, кто благими делами своими были в ней различным образом искусны. Итак, вот первое соображение, по которому мы совершаем празднование всем святым.

Второе же следующее. Поскольку многие угодили Богу величайшей добродетелью, но по разным причинам или неким человеческим обстоятельствам остались неизвестны у людей, великую славу имея, однако, пред Богом, или потому еще, что многие проводили жизнь по Христу у индов, египтян и аравитян, в Месопотамии, Фригии и вверху Эвксинского моря,[1]а также по всему Западу до самых Британских островов, проще же сказать, повсюду на Востоке и Западе, и нелегко было по их неисчислимости почтить всех как подобает по обычаю Церкви, – то божественные отцы, дабы мы снискали помощь у тех, в какой бы земле ни угодили они Богу, а также ради будущих угодников, установили совершать празднование всем святым, объемля чествованием всех преждебывших и последующих, неявленных и явленных – всех, кого освятил Дух Святой, вселившийся в них.

Или еще третье соображение. Всех святых, по отдельности празднуемых ежедневно, следовало и в одном дне объединить, дабы обнаружилось, что все они ради одного Христа подвизались, все одно поприще добродетели прошли и, таким образом, все как Единого Бога рабы по достоинству увенчаны, и Церковь составили, восполнив собою горний мир, побуждая и нас равный с ними предпринять подвиг различного рода и вида, стремясь со всем усердием к тому, к чему у каждого способность есть.

Этим-то всем от века бывшим святым прославленный и премудрый царь Лев посвятил весьма обширный и прекрасный храм. Ближайший к церкви Святых Апостолов, что в черте Константинополя, он сооружался сперва в честь Феофано – первой, как говорят, его жены, весьма угодившей Богу, а это, без сомнения, необычно среди суеты и [постоянного пребывания] в царских покоях. Но сообщив свое намерение Церкви, обнаружил, что та не склоняется к его желанию. Ибо Церковь, понимая образ мыслей царя, все же сочла недолжным женщине, еще вчера и третьего дня к царской пышности расположенной и роскошью испорченной, такую воздавать честь, чтобы храмом великолепным и доселе небывалым ее возвеличить, когда и само время еще не доставило ей всеобщего почитания, благоговейного поклонения и свидетельства, что она Богу угодила. Тогда премудрый царь, с полного одобрения Церкви, посвятил возведенный храм Всем святым, повсюду на земле бывшим, и сказал: «Если и Феофано – святая, пусть к ним будет причислена».

Я же полагаю, что нынешний праздник, который и прежде существовал, начал с той поры более широко совершаться. Оттого и помещают его последним в Триоди, как окончательно, словно ограда, все праздники замыкающий. Ибо хотя благочиние и устроение Церкви исстари началось, мало помалу приходя, как ему и подобает, в лучшее состояние, но в дни этого царя окончательно установлено оно и запечатлено в том чине и порядке, коего доныне держится.[2]Итак, Триодь, вкратце сказать, содержит последовательное повествование обо всем, что совершил для нас Бог по неизреченным Его определениям: о ниспадении диавола с небес из-за первого ослушания, об Адамовом преступлении и изгнании, обо всем бывшем ради нас домостроительстве Бога Слова и о том, как снова возведены были мы на небеса Духом Святым и восполнили тот отпавший чин бесплотных сил, что заново познается в святых.

Надлежит знать, что ныне мы совершаем празднование всему, что освятил Дух Святой как Податель благ. Разумею под этим высочайшие и сами участвующие в освящении умы, или девять ангельских чинов, праотцев и патриархов, пророков и священных апостолов, мучеников и иерархов, священномучеников и преподобномучеников, преподобных и праведных, и все лики святых жен, и других всех по имени неизвестных святых, с коими вместе пусть будут и те, что впоследствии явятся. Но прежде всех, во всех и со всеми святыми празднуем Святой, Пресвятой и самих ангельских чинов несравненно превысшей Госпоже нашей и Владычице Богородице и Приснодеве Марии.

По ходатайствам непорочной Твоей Матери, Христе Боже, и всех от века бывших святых Твоих помилуй и спаси нас, ибо Ты Один благ и человеколюбив. Аминь.

[1]Т.е. в северном Причерноморье.

[2]Византийский император Лев VI Философ, или Мудрый (886-911 гг) известен как ревнитель церковного устава и творец многих богослужебных песнопений, среди которых доныне выделяются стихиры Лазаревой субботы и Св Пятидесятницы.

Слово в неделю Всех святых

Окончив празднества в честь Воскресшего Господа нашего и всеблагого Утешителя, Им ниспосланного, ныне, в заключение торжеств, мы совершаем память Всех святых. Заключение торжествам Господним самое приличное. Ибо цель, для которой Спаситель наш оставил землю и взошел на небо, для которой Дух Святый оставил небо и сошел на землю, - сия высокая цель состоит не в другом чем, как в освящении грешного рода человеческого, в возведении всех нас на небо. Но лики святых Божиих составляют сонм непререкаемых свидетелей, что сия блаженная цель достигнута, что вознесшийся от нас Спаситель точно уготовал место для всех своих последователей, что снисшедший к нам Утешитель действительно соделывает способными самых плотских людей обитать в обителях Отца Небесного. Ибо что были все святые Божий, ныне нами ублажаемые, как не подобострастные нам человеки?.. Почему слава их есть слава Сына Искупителя и Духа Освятителя; без заслуг Сына ни пред одним из них не отверзлось бы небо, а без благодати Духа ни один из них не возмог бы войти и в отверстое небо. Посему, как сказал я, настоящее празднество в честь Всех святых составляет самое естественное и приличное заключение празднеств Господних, ибо само есть непосредственный плод событий, в них воспоминаемых.

Но, братие, в празднествах Святой Церкви и без нашего указания каждый легко может усматривать дивную последовательность и порядок богомудрый. Нужнее спросить: есть ли таковая последовательность, такой святой порядок в наших празднованиях? Мы прошли теперь весь круг торжеств, достигли конца празднеств по времени: достигли ли конца и намерения оных и на самом деле? Приблизились ли к тому, что составляет главный конец всех празднеств и учреждений Церкви, всех Таинств и всего служения ее, всей нашей благодатной и естественной жизни - к нашему освящению во Христе?.. Совершая уже ныне память Всех святых, можем ли сказать о себе, что мы сами сделались свободнее от всего греховного, чище от всего земного и тленного, сроднее в духе со всем духовным и небесным? Это естественный и необходимый плод, который Церковь предполагала видеть в нас ныне, после стольких святых торжеств! Она чаяла, что страдания Господа поколеблют самое упорное во грехе сердце, что с воскресением Его воскреснет в нашем духе все, что еще не успело быть совершенно подавлено грехом, что с вознесением Его на небо поднимутся мысль и желания к небу самых равнодушных, что с сошествием на землю Утешителя обратятся самые слабые и отважутся вступить на путь веры и любви. Исполнились ли сколько-нибудь сии чаяния? Велика ли в нас жатва после столь долгого сеяния? Что видит теперь в нас Господь наш, приникая с высоты святой славы Своея? Усматривает ли хотя малое соответствие тем великим подвигам, кои Он подъял за нас, находясь на земле? Что нашел в нас Дух Святый, снисшедший к нам от Отца? Может ли Он засвидетельствовать пред Отцом, что земные чада Его еще помнят о своем происхождении и не хотят оставаться навсегда в земле чуждой?

Много ли радостного находят ныне в нас, несмотря на торжество наше в честь их, и святая братия наша на небе? Когда мы празднуем в честь их, и они, без сомнения, не остаются праздными. Мы припоминаем их деяния и подвиги, а они рассматривают наши нравы, образ жизни и действия; видя их труды и победы над врагами спасения, мы не можем не утешаться духом; видя наши падения и измены истине, они не могут не сокрушаться о нас. Что же, если они во многих из нас ничего не увидят, кроме падений и измены? Что после сего будет значить наше празднование в честь Всех святых для самых святых, если не день сетования о всех нас, грешниках?

Таковы наши празднества!.. Круг церковных празднеств светел и благолепен; круг наших празднеств бывает и темен и безобразен. В круге церковном самые сетования оканчиваются духовным торжеством; в нашем круге самые торжества приводят нередко к духовному сетованию. В самом деле, может ли веселиться о нас вознесшийся Господь наш, когда видит, что крестные страдания Его остаются для многих из нас без всякого плода, что многие из последователей Его живут так, как бы Он и не приходил для спасения их на землю?.. Может ли утешаться нами Дух Утешитель, когда видит, как многие вовсе не памятуют о Его присутствии среди нас, дышат непрестанно духом мира, идут вопреки Его благодатных внушений?.. Может ли принимать с радостью наши величания и небесная братия наша, когда находит, что земная братия их безумно расточает общее всем человекам драгоценное наследие благодати, нисколько не соответствует своему небесному благородству, идет на всякое зло, вопреки воле Отца Небесного?

После сего одно средство соделать нынешнее празднество благоприятным для нашего Спасителя, для Духа Утешителя, и для Всех святых - усвоить себе сетование их о грехах наших. Покаяние все вдруг переменяет. Когда мы начнем сетовать по Бозе, тогда небожители возрадуются, подобно как они сетуют, когда мы предаемся радостям мирским и греховным.

Но сетованию о грехах прилично ли быть заключением торжеств Церкви? Для праведных, конечно, было бы это неприлично; а для грешников всего приличнее. Больные лечатся и в праздники; а какая болезнь опаснее греха? Впрочем, чем начался круг священных дней ныне заключаемых? Не воспоминанием ли падения Адамова, а в лице Адама и всех нас, потомков его? Посему чем лучше и заключить его, как не восстанием, через покаяние, от падений собственных? Таким образом конец возвратится к началу, и возвратит нас к тому блаженному и безначальному началу, в коем блаженствуют ныне души всех святых братий наших. Аминь.

Святитель Иннокентий Херсонский