Суббота пятой седмицы Великого Поста. Похвала Пресвятой Богородицы (Суббота акафиста). Суббота

Суббота пятой седмицы Великого Поста. Похвала Пресвятой Богородицы (Суббота акафиста)

Последуя примеру Святой Церкви, ублажающей Пресвятую Деву всеми возможными убеждениями, и мы, братие мои, желали бы ныне отверзть пред вами уста свои на похвалу Ее всесвятого имени, отверзть с тем, чтобы через это, подобно песнопевцу церковному, исполниться духа и, если возможно, наполнить и вас этим же духом. Но, слово Церкви, вчера нами слышанное, удерживает нас: то слово, которое говорит: «вития многовещанные, яко рыбы безгласные, видим о Тебе, Богородице!» – Если многовещанные оказались безгласными; то что будет с нами – маловещанными? Для нас поэтому, в подобном случае, «удобее», по выражению другой песни церковной, «любити молчание...»

Синаксарьна Похвалу Пресвятой Богородицы

В этот день мы празднуем акафист (неседальное пение) Пресвятой Владычице нашей Богородице по следующей причине. Когда ромеями правил самодержец Ираклий[1]царь персидский Хосров,[2]зная, что состояние тех ухудшилось из-за царя-тирана Фоки,[3]шлет одного из начальников своих, по имени Сарвар, с многотысячным войском, чтобы подчинить себе весь Восток. Хосрову и прежде удалось погубить около ста тысяч христиан, поскольку евреи выкупали их у персов и умерщвляли.

Итак, главный сатрап Сарвар, захватив весь Восток,[4]доходит до самого Хрисополя,[5]который ныне зовется Скутари. Ввиду этого царь Ираклий, испытывая недостаток государственных средств, священные сосуды на монеты переделывает, чтобы впоследствии воздать Церкви большим и совершеннейшим. И вторгшись по Черному морю в пределы Персии, опустошает ее, а Хосров с остальным войском терпит от него полное поражение. Через некоторое время и Сироис, сын Хосрова, отложившись от отца, присваивает власть, и убив Хосрова, заключает с царем Ираклием мир. В ту пору каган,[6]предводитель мисонов и скифов,[7]узнав, что царь за морем у персов находится, расторг перемирие с ромеями и привел многотысячное войско с запада к Константинополю, изрыгая хульные слова на Бога. И вот море внезапно наполнилось кораблями, а суша – пешими и конными воинами без числа.

Сергий же, патриарх Константинопольский, много увещевал народ не отступать и духом не падать, но все упование от души возложить на Бога и Матерь Его, Пречистую Богородицу. Также и патрикий Воноз, управлявший тогда городом, делал все необходимое для отражения врага, ибо подобает нам и при помощи свыше все должное самим совершать. Неся святые иконы Богородицы, патриарх с толпою народа город поверх стен обходил и тем доставлял им защиту. Когда же Сарвар с востока, а каган с запада стали выжигать городские окрестности, патриарх совершал обхождение с Нерукотворным образом Христовым, Честным Животворящим Древом Креста и, сверх того, с многочтимой Ризой Богоматери. И вот скифский каган подступает к Константинополю чрез сухопутные стены с несметной силой отлично снаряженных ратников, так что один ромей бился уж точно с десятком скифов. Но Необоримая Поборница руками весьма малочисленных воинов, что оказались при храме Ее в Пиги, великое множество неприятелей истребила. И с того времени ободренные и возвеселившиеся ромеи, под началом Непобедимой Воеводы, Матери Божией, всякий раз наголову их разбивали. Но обратив взор к перемирию, горожане ничего не достигли, поскольку каган объявил: «Не надейтесь понапрасну на Бога, в Коего веруете, ибо назавтра я город ваш непременно возьму!» Выслушав отказ, жители столицы простирали руки к Богу.

Итак, сговорившиеся между собой каган и Сарвар приступили с суши и моря, стремясь взять город с помощью осадных орудий, но потерпели такое поражение от ромеев, что недоставало у них живых тела мертвецов сжигать. Однодревные же лодки,[8]полные тяжеловооруженных воинов и через залив под названием Золотой Рог подходившие к храму Божией Матери, что во Влахернах, уничтожены были со всеми вражескими судами сильной бурей, которая внезапно обрушилась на море и на части его рассекла. И едва ли не каждый видел это преславное и превосходное дело Всесвятой Богоматери. Ибо Она выбросила всех на морской берег во Влахернах, а народ, спешно отворив городские ворота, поголовно их истребил, и даже дети с женщинами выказывали свое против них мужество. Предводители же тех возвратились с плачем и сетованием.

Воздавая священное благодарение Божией Матери, боголюбивые люди Константинова града воспели Ей, как неусыпно о них заботившейся и преестественной силой победу над неприятелем одержавшей, всенощную неседальную песнь. С той поры и доныне Церковь, в воспоминание столь великого и всякое естество превосходящего чуда, усвоила обычай при наступлении дня, когда чрез Матерь Божию одержана была сия победа, особое празднество Ей посвящать. А «неседальным» или акафистом нарекли пение оттого, что именно так совершило его тогда городское духовенство вместе со всем народом.

По прошествии тридцати шести лет, в царствование Константина Погоната[9]агаряне, ведя бесчисленное войско, вновь напали на Константинополь и семь лет его осаждали. И зазимовав в пределах Кизических, немало собственных воинов погубили. Когда же повернули, обессиленные, с флотом своим назад и достигли Силея, то предстательством Пречистой Богоматери были потоплены в море.

Но и снова, уже в третий раз, при царе Льве Исавре,[10]неисчетное множество агарян[11]разоряет сперва Персидское царство, затем Египет с Ливией, и, совершив набег на индусов, эфиопов и испанцев, выступает, наконец, против Царицы городов, ведя с собою тысячу восемьсот кораблей. И вот, окружив столицу, оставались там, чтобы без промедления ее разграбить. Городское же духовенство обходило стены, нося святое древо Честного Животворящего Креста со святой иконой Богоматери Одигитрии и слезно умилостивляя Бога.

В это самое время вздумалось агарянам на две части разделиться. Одни отправились против болгар, и пало их там свыше двадцати тысяч. Другие остались, чтобы взять город, но, удержанные цепью, протянутой от Галаты[12]до городских ворот, отплыли прочь и оказались у места, называемого Сосфений. А там налетел северный ветер и многие их корабли потерпели крушение и погибли. Те же, кто уцелели, так страдали от голода, что за человеческое мясо принялись да нечистоты с закваской замешивали и ели. Когда же обратились в бегство и достигли Эгейского моря, все суда свои вместе с собою в пучине потопили, ибо мощный град, обрушившийся с небес и поднявший морское волнение, корабельную смолу распустил. Так погиб бесчисленный флот, и лишь три корабля спаслись, чтобы возвестить об этом.

Ради всех этих естество превосходящих чудес Пречистой Богородицы и совершается нами сей праздник. «Неседальном» же зовется потому, что в ту ночь весь народ песнь Матери Слова стоя воспел. И если при всех других икосах[13]имеем обычай сидеть, то эти, Богоматери посвященные, выслушиваем стоя.

По молитвам всепобеждающей и непобедимой Матери Твоей, Христе Боже, избави и нас от обступающих напастей и помилуй, ибо Ты Один Человеколюбец.

[1]Ираклий (575–641) – Византийский император; царствовал с 610 по 641 г.

[2]Хозрой I, Великий – Персидский царь из династии Сасанидов. Свергнут с престола и убит сыном Сироем в 628 г.

[3]Византийский император Фока царствовал с 602 по 610 г. Отличался крайней жестокостью.

[4]В войне с Хосровом Персидским, начавшейся при жестоком и необузданном императоре Фоке (602–610 гг.), Византия потеряла часть Сирии, а в начале правления Ираклия I – Палестину с Иерусалимом (к 614 г.).

[5]Город на азиатском берегу Босфора – предместье Константинополя.

[6]Каган – наименование хазарского князя.

[7]Мисоны и скифы здесь: авары.

[8]Моноксила (греч. monoksilon) – судно, выдолбленное из одного ствола.

[9]Константин Погонат – Византийский император с 668 по 685 г.

[10]Лев III Исавр – Византийский император, царствовавший в 717–741 гг.

[11]Арабы.

[12]Галата – пригородная слобода на другой стороне Константинопольского пролива.

[13]В греческом православном мире собственно «акафистом», или «акафистным пением» называется только Акафист Божией Матери, за всеми же прочими произведениями этого жанра сохраняется название «икосы» или «херетизмы».

Слово в субботу недели 5-й Великого поста

Последуя примеру Святой Церкви, ублажающей Пресвятую Деву всеми возможными убеждениями, и мы, братие мои, желали бы ныне отверзть пред вами уста свои на похвалу Ее всесвятого имени, отверзть с тем, чтобы через это, подобно песнопевцу церковному, исполниться духа и, если возможно, наполнить и вас этим же духом. Но, слово Церкви, вчера нами слышанное, удерживает нас: то слово, которое говорит: «вития многовещанные, яко рыбы безгласные, видим о Тебе, Богородице!» – Если многовещанные оказались безгласными; то что будет с нами – маловещанными? Для нас поэтому, в подобном случае, «удобее», по выражению другой песни церковной, «любити молчание...»

С другой стороны, что же и делать в день похвалы Пресвятой Богородицы, как не разделять, по возможности нашей, эту похвалу вместе с Церковью? Остается поэтому поступить так, как делают те, которые, живя у моря, не имеют кораблей великих для плавания на них по всем краям морским. Таковые на малых ладьях совершают небольшие плавания у берегов, удовлетворяя таким образом своим нуждам и отдавая должную честь неприступности моря. Подобно этому, говорю, поступим и мы; то есть, укажем вам на главнейшие добродетели и совершенства, которыми украшалась на земле Пресвятая Дева, не дерзая входить в самую глубину благодати на Ней почивавшей.

Первая добродетель и вместе основание всех добродетелей человеческих, есть преданность в волю Божию с забвением собственной воли и пожеланий. Необходимая для человека добродетель эта постоянно преисполняла собою всю душу и всю жизнь Марии. «Се, Раба Господня: буди Мне по глаголу твоему!» (Лк. 1; 38), – сказала Она Архангелу, благовествовавшему Ей зачатие Сына Божия. По-видимому, нетрудно было изъявить таковую преданность в то время, когда следовало решиться не на что-либо прискорбное и уничиженное, а на честь и славу – быть Матерью Сына Божия: но на самом деле это был верх преданности и самоотвержения человеческого. Ибо, во-первых, к сану и званию Матери Божией принадлежало, как мы увидим, множество скорбей и искушений, таких притом, которые не посещают самых великих подвижников благочестия. Посему сказать: се, Раба Господня, значило сказать: се, Я готова на все лишения, скорби и страдания, – готова на то, чтобы «оружие прошло самую Мою душу!» (Лк. 2; 35). Самое достоинство Матери Божией, хотя есть высшее всех достоинств, но для души, истинно смиренной, какова была душа Марии, решиться на приятие его еще труднее, нежели решиться на скорби, ибо последние человек смиренный почитает естественной своей долей и принадлежностью за свою нечистоту; а стать выше Херувимов и Серафимов – как подобало Матери Божией, – на это душу воистинну смиренную могла преклонить одна беспредельная преданность в волю Божию. И эта-то преданность во всей силе выразилась в словах Приснодевы: се, Раба Господня, буди Ми по глаголу твоему! Сказано так один раз – Архангелу; а исполняемо было всегда, не только пред Ангелами, но и пред упорными врагами истины и правды. Ничто не могло поколебать этой преданности в Марии, – ни самый Крест Сына Ее, поколебавший собою всю землю.

Вторая добродетель души праведной есть чистота тела и духа: ею украшаются все рабы Божий; но никто не украшался в такой полноте, как Пресвятая Дева. По этой-то добродетели Она, принадлежа еще к Ветхому Завету, где безбрачное состояние было как бы даже противно закону, обещавшему в награду за исполнение его многочадие и многочисленное потомство, – избрала для Себя на всю жизнь девство, и таким образом показала в Себе пример совершенства, принадлежавшего Завету Новому. По этой-то добродетели Преблагословенная не прежде согласилась на благовестие Архангела, как узнав, что исполнением его над Нею не нарушится нисколько святой обет девства. Ибо, что Она говорит ему? «Како будет сие, идеже мужа не знаю!» (Лк. 1; 34). Как бы, то есть, так рекла Она: дело, о котором ты поведаешь, все и во всем зависит от того, могу ли Я при нем остаться в безбрачном состоянии, Мною для Себя избранном: если могу, то Я готова послужить тайне; если нет, то да прейдет благовестие твое на голову иную! – Вот до чего, как видите, простиралась любовь к чистоте духа и тела в Пречистой!

Третья добродетель душ святых есть мужественное перенесение скорбей и искушений. Мария, после Сына Своего и Бога, есть первый и высочайший пример этой добродетели. Какого искушения не перенесла Она, какой скорби не вытерпела? «Слово плоть бысть» (Ин. 1; 14), то есть зачалось от Духа во чреве Приснодевы: для последней из матерей есть в подобном положении ослаба и снисхождение; для Матери Сына Божия – нет его! Святой обручник, не ведая тайны, подозревает Ее в бракоокрадовании!.. Что может быть тяжелее этого искушения? Но Святая Дева переносит его безмолвно. Одно слово Ее могло бы успокоить сердце, а с ним и Ее Самою, и рассеять подозрения, но Она не смеет сказать этого слова, потому что это тайна Промысла; – страдает и безмолвствует! Приближается потом время рождения – тут еще более нужен покой; а Матери Сына Божия надлежало в это самое время идти в Вифлеем с Иосифом, чтобы подвергнуться переписи народной. В самую минуту рождения недостает места в обители; и Мария идет для этого в вертеп, полагает Рожденного во яслех!.. Едва радость о Родившемся заставляет забыть стесненность Своего положения, как меч Ирода простирается уже над вертепом: и Матерь с Отрочатем принуждена бежать во Египет тем путем, которым и среди дня доныне с трудом проходят люди самые крепкие и вооруженные. Подражая евангелисту, преходим в молчании годы последующие. Се, Мария уже на Голгофе. Какое мучение для сердца Матери видеть на кресте в муках Сына, Того Сына, Который зачат от Духа Святаго, Который по проречению Архангела, должен воцариться в дому Иаковли во веки! (Лк. 1; 33). Чужие не могли выносить этого зрелища и возвращались с Голгофы, биюще перси своя (Лк. 23; 48); а Матерь Иисуса стоит у Креста в безмолвии, погруженная мыслью в бездну путей Божиих. Что может сравниться с этим святым мужеством духа и сердца?

Не продолжим нашего немотствования о величии Честнейшей Херувим; итак, мы уже далеко от брега, а ладья наша мала и слаба. Вместо прославления Пречистыя, поспешим обратиться к Ней же с молитвою. О чем? Прежде всего о том, чтобы Ее благодатным содействием и в нашей нечистой душе отразился хотя малый и слабый образ тех добродетелей и совершенств, которые украшали Ее на земле, чтобы мы в действиях своих водились и управлялись не своими суетными желаниями, а пресвятой волей Божией, – чтобы сохраняли, сколько возможно, душу и тело свое от скверн мирских, и чтобы умели благодушно переносить те бедствия и печали, которые встречают нас на пути нашего земного странствия. Аминь.