Усекновение главы св. Иоанна Предтечи. Воскресенье

Усекновение главы св. Иоанна Предтечи

О мученической кончине Предтечи Господня в 32 году по Рождестве Христовом повествуют Евангелия от Матфея (Мф. 14, 1-12) и Марка (Мк. 6, 14-29). Пророк Иоанн неоднократно обличал царя Ирода Антипу в незаконном сожительстве с женой своего брата, царь гневался, но не причинял ему зла, так как почитал Иоанна Крестителя как пророка и боялся народного гнева. Все же святой Иоанн Креститель был посажен в темницу царем Иродом (Лк. 3, 19-20) . В день своего рождения Ирод устроил богатый пир, на котором перед гостями плясала Саломия, дочь Иродиады. Она так угодила этим Ироду, что он поклялся перед гостями дать ей все, чего бы она ни попросила. Иродиада научила дочь просить голову святого Иоанна Крестителя.

О мученической кончине Предтечи Господня в 32 году по Рождестве Христовом повествуют Евангелия от Матфея (Мф. 14, 1-12) и Марка (Мк. 6, 14-29). Однако Священное предание Апостольской Церкви сохранило некоторые подробности этих событий, происходивших незадолго до Распятия и Воскресения Христова.

После смерти Ирода Великого римляне разделили территорию Палестины на четыре части и в каждой части поставили правителем своего ставленника. Ирод Антипа получил от императора Августа в управление Галилею. У него была законная жена, дочь аравийского царя Арефы. Ирод оставил ее и сожительствовал с Иродиадой, женой своего брата. Пророк Иоанн неоднократно обличал его, но царь не посмел причинить ему зла, так как почитал Иоанна Крестителя как пророка и боялся народного гнева. Все же святой Иоанн Креститель был посажен в темницу царем Иродом (Лк. 3, 19-20) .

В день своего рождения Ирод устроил богатый пир, на котором перед гостями плясала Саломия, дочь Иродиады. Она так угодила этим Ироду, что он поклялся перед гостями дать ей все, чего бы она ни попросила. Саломия пошла к матери за советом. Иродиада научила дочь просить голову святого Иоанна Крестителя. Ирод опечалился: он боялся гнева Божиего за убийство пророка, но не мог нарушить неосторожной клятвы.

Иоанну Крестителю отрубили голову и отдали Саломии. По преданию, голова продолжала обличать Ирода и Иродиаду. Неистовая Иродиада исколола язык пророка булавкой и закопала голову в нечистом месте. Но Иоанна, жена царского домоправителя Хузы, тайно взяла святую главу, положила в сосуд и погребла ее на Елеонской горе, в одном из поместий Ирода. Тело святого Иоанна Крестителя взяли его ученики и погребли его.

Божий гнев обрушился на тех, кто решился погубить пророка. Саломия переходила зимой реку Сикорис и провалилась под лед. Она висела телом в воде, а голова ее находилась надо льдом. Подобно тому, как она некогда плясала ногами по земле, теперь она, словно пляшущая, производила беспомощные движения в ледяной воде. Так она висела до тех пор, пока острый лед не перерезал ее шеи. Голову ее, отрезанную острой льдиной, принесли Ироду и Иродиаде, как некогда принесли им голову Иоанна Предтечи, а тело ее так и не нашли. Аравийский царь Арефа в отмщение за бесчестие своей дочери — жены Ирода четверовластника — двинул свои войска против нечестивого царя и нанес ему поражение. Римский император Гай Юлий Цезарь Калигула (37-41 гг.) в гневе сослал Ирода вместе с Иродиадой в заточение в Галлию, а потом в Испанию. Там они были поглощены разверзшейся землей.

Через много лет после казни Иоанна Крестителя, когда земля, в которой покоился сосуд со святою главой Предтечи, перешла в собственность благочестивому вельможе Иннокентию, этот сосуд был обретен при строительстве церкви, Иннокентий узнал о величии святыни по бывшим при этом чудесам и знамениям. Но перед своей кончиной, боясь как бы святыня не была поругана иноверцами, он снова скрыл ее в том же месте.

Прошло много лет, церковь, построенная Иннокентием, пришла в запустение. Во время правления императора Константина Великого двум инокам, пришедшим на поклонение в Иерусалим, дважды явился святой Иоанн Креститель и указал место нахождения своей честной главы. Откопав святыню, иноки положили ее в мешок из верблюжьей шерсти и отправились домой, но по дороге встретили незнакомого горшечника, которому доверили нести драгоценную ношу. Тогда горшечнику явился сам Предтеча и велел бежать от нерадивых иноков вместе с ношей. В семье горшечника честная глава хранилась и передавалась из поколения в поколение в запечатанном сосуде, пока ею не завладел священник Евстафий, зараженный ересью арианства. Пользуясь чудодейственной силой, исходившей от главы, он совратил множество людей в ересь. Когда же его кощунство открылось, он бежал, закопав святыню в пещере близ Емессы, надеясь впоследствии снова забрать ее. Но Бог этого не допустил. В пещере поселились благочестивые иноки, и возник монастырь.

В 452 году архимандриту монастыря Маркеллу святой Иоанн указал в видении место сокрытия своей главы, и она была вновь обретена. Святыню перенесли в Емессу, а затем в Константинополь. Праздник первого и второго чудесного обретения главы Иоанна Крестителя отмечается Церковью 8 марта (24 февраля ст. ст.

Около 850 года, когда в Константинополе возникли волнения, связанные со ссылкой святителя Иоанна Златоуста, глава святого Иоанна Крестителя была унесена в Емессу, а оттуда, во время набега сарацин, — в Команы, где была спрятана позже, во времена иконоборческих гонений. После восстановления иконопочитания Патриарху Игнатию ночью на молитве было указано место, где хранилась честная глава. Святыня снова была обретена и перенесена в придворную церковь; часть ее хранится на Афоне. Праздник третьего обретения главы святого Иоанна Предтечи — 7 июня (25 мая ст. ст.

В память усекновения главы святого Иоанна Крестителя Церковью установлен праздник и строгий пост, как выражение скорби христиан о насильственной смерти великого Пророка.

Слово в день Усекновения Главы Иоанна Крестителя

И абие послав царь спекулатора, повеле принести главу его. Он же шед усекну его в темнице, и принесе главу его на блюде и даде ю девице: и девица даде ю матери своей(Мк. 6; 27-28)

На самой середине жизни, проводимой в строжайшем исполнении закона Божия, перед самым "пришествием Царствия Божия в силе" (Мк. 9; 1), для коего все ветхозаветные праведники готовы были бы востать из гробов, - вдруг лишиться жизни - в угождение безстудной любодейцы, и отдать главу свою на блюдо спекулатора, чтобы она служила зрелищем среди безумного пира - может ли быть участь плачевнее сей участи?.. И кого же постигла такая участь? Святейшего проповедника истины и добродетели, Предтечу и Крестителя Сына Божия, того, более коего, по свидетельству самой истины, не воста, никто в рожденных женами! (Мф. 11; 11). Боже мой, что же после сего значат наша жизнь и смерть, что Промысл Небесный и добродетель, что мир сей, и все, что в нем!

Верно, братие, не то, что мы обыкновенно представляем; верно, не так должно взирать на жизнь и смерть, как мы обыкновенно взираем; видно, у Творца нашего есть другие законы, по коим величайший праведник может скончать земное течение свое так, как скончал его Иоанн, и напротив, величайший грешник, каков Ирод, может не знать печали и слез до самого конца своего.

Можем ли мы знать эти законы? Можем и должны. У Промысла Божия много тайн, но в сем отношении довольно света для самых близоруких очей. Дабы мы не имели причин к ропоту и несли благодушнее каждый свой крест, для сего в слове Божием ясно открыты нам как причины, так и цель невинных страданий в сем мире. Раскроем это в утешение страждущих и для вразумления тех, кои заставляют невинно страдать других.

Что счастье есть природный удел добродетели, что за невинностью должны следовать радость и мир, а не гонение и слезы, - это закон вечный, непреложность коего сердце наше признает вопреки всем мудрованиям ума строптивого, вопреки всем примерам гонимой добродетели и торжествующего порока. Невольно и вместе охотно веришь, что было время, когда добродетели и блаженство были заодно, и что паки будет время, когда они станут заодно. С другой стороны, кто, не сводя взоров с лица Отца Небесного, может сказать, чтобы усматриваемое теперь всюду разлучение счастья от добродетели имело основание свое в воле Его, Премудрого и Всеблагого, - и чтобы источник страданий для праведных брал начало свое на небе? Кто может сказать это?

Кем же разорван на земле вечный и естественный союз счастья с добродетелью и возведен на Престол порок? Никем, кроме человека; он сам, надменный и ослепленный внушениями змия, не соблюл своего началства (Иуд. 1; 6) в Едеме, вышел из благолепной подчиненности Творцу, возмутил порядок вещей, уклонился от цели бытия своего и уклонил с собою все, ему подчиненное, сделался несчастным сам и распространил несчастье по всему лицу земли. С тех пор торжествуют нечестивые и будут торжествовать, доколе мир внешний, лежащий во зле, не престанет быть заодно с тем злом, коим исполнен их мир внутренний. Теперь, когда множество развращенных людей непрестанно вносят во вселенную новые безпорядки, порчу и расстройство, по необходимости многое здесь не на своем месте, и происходит не так, как бы надлежало: чему следовало быть горе, то повержено долу, а дольнее вознесено нередко к облакам; правое сделалось левым, а левое правым; тьму называют светом, а свет тьмою. После сего искать в нашем падшем мире строгого порядка правды, верного сочетания счастья с добродетелью значило бы искать постоянных действий благоразумия в доме лишенных ума.

"Но, где же Промысл?" Везде, где есть в нем нуждающиеся. "Что делает он?" Все что нужно для блага гонимых, и даже гонителей. В самом деле, все, чего должно желать в настоящем состоянии вещей человеческих и чего можно по праву надеяться от Промысла Божия, все это состоит в том, чтобы против безпорядков человеческих взяты были надлежащие меры, чтобы поставлен был предел, за который не могло бы простираться безумие человеческое, чтобы страдания людей добродетельных были как можно менее, и обращались во благо для страждущих, чтобы зло погребалось в самом торжестве своем, а правда воскресала со славою из самого гроба своего. Но все это и сделано Промыслом, и притом так, что самый взыскательный ум не может пожелать большего и лучшего. И, во-первых, далеко ли может простираться свирепость над подобными себе самых лютых гонителей человечества? Не далее, как до отъятия жизни тела, каким образом и пострадали многие мученики, сам Иоанн и Сам Спаситель. Лишше что, - говоря собственными Его словами, - мучители не могут сотворити (Лк. 12; 4); души коснуться не в их власти, тем паче совесть остается всегда собственностью человека, недоступною никакому внешнему могуществу. Но много ли значит потеря тела бренного, которое и без мучений через несколько лет должно соделаться добычею болезней и тления, и которое сам человек отдает нередко прямо на смерть не только в важных случаях, например, для защиты Отечества, но и по маловажным причинам; много ли значит потеря тела для духа, который не знает смерти и конца и, совлекаясь бренной храмины телесной здесь, где она тяготит его непрестанно, тотчас находит для себя храмину новую, "созданную Самим Богом на небесах" (2 Кор. 5; 1), - облекаясь в тело духовное, славное и бессмертное? Не то же ли в сем отношении значит самая мученическая смерть, как если бы кого насильно извлекали из бедной хижины и бросили на вечное жилище в чертоги царские?.. И мучители в сем случае не суть ли благодетели мучимых, какими последние действительно нередко и называли их? Точно благодетели, хотя сами не ведают того, и думают делать для мучимых ими зло нестерпимое; они отъемлют временное, а лишаемые приобретают вечное; огонь скорбей и мучений потребляет последние остатки нечистот греховных, кои в самых праведных людях остаются иногда надолго. Все дело страждущих, таким образом, состоит в том, чтобы уметь переносить страдания в духе веры и обращать их к духовному совершенству своему, к очищению сердца и совести, - чтобы через страдания теснее соединяться с Господом и Спасителем своим, Который есть вождь, образец и друг всех страждущих во имя Его. Кто страдает таким образом, в духе веры и любви, без ропота на Промысл, без ненависти к своим гонителям, тот имеет все причины радоваться, ибо он явно среди царского пути, и состоит в ближайшем духовном сродстве со своим Спасителем; над ним уже веет знамя победы, перед ним уже отверсты врата рая!

Приложим сии истины к радостно печальному событию, нами воспоминаемому. Иоанн, по своей ревности к правде и закону, не мог не обличать Ирода; Ирод с Иродиадою, по своей злобе и развращению, неспособны были принимать с пользою обличений святого мужа. Правда встретилась таким образом и сразилась с пороком; каждый, так сказать, сделал свое дело, и каждый получил свое. В Иоанне обнаружилась вся сила веры и добродетели; в Ироде явило себя преобладание могущества земного. Сила веры не убоялась обличить порок, прикрытый порфирою; могущество земное не устыдилось усекнуть того, кто, по признанию всех, был величайшим из пророков. Победа по видимому осталась на стороне нечестия; глас, вопиявший в пустыне, умолк, светильник света погас; а порок остался в любезном ему, безмолвном мраке. Но на самом деле произошло совершенно противное: Иоанн из пустыни восхищен в рай, от акридов - на вечерю Агнца; спекулатор был Ангелом, который возложил на него венец мученический. Ирод продолжал пиршествовать, пиршествовал несколько лет, а потом увидел и над собою спекулатора, который исторг душу его из тела и поверг туда, где огонь не угасает и червь не умирает. Кто теперь приобрел, и кто потерял?.. Ирод или Иоанн?.. Если бы убийце Иоаннову предложено было возвратиться на землю, каких смертей не согласился бы он претерпеть, только бы возвратить безумное повеление, данное против Иоанна! А Иоанн? Мученический венец его так величествен, что ему не для чего возвращаться на землю, даже за всеми венцами в мире. И из нас теперь, несмотря на слабость нашу в добродетели, кто, если бы довелось избирать одно из двух, кто захочет стать на месте Ирода, и не предпочтет участи Иоанна? Одно имя последнего уже возбуждает благоговение у всех и любовь; напротив, имя Ирода всегда означало и будет означать извергов, играющих человечеством.

Таким образом, братие, и всегда здесь страдает невинность, - страдает временно, дабы приять награду вечную, - страдает потому, что не может быть терпима неправдою, равно как и сама не терпит неправды, -страдает для усовершения себя в безкорыстном служении Богу.

Памятуя сие, будем великодушны в перенесении бедствий; не станем роптать на Промысл за то, что Он допускает торжествовать нечестивым; здесь их година и область темная (Лк. 22; 53), но будет время воздаяния и Суда, день торжества для праведных и гонимых; тогда-то явится во всей силе кто потерял и кто приобрел, - те ли, кои сеяли слезами (Пс. 125; 5), или те, кои рассевали жизнь среди безумных радостей и смеха. В ожидании сего славного и грозного дня будем с терпением нести крест, нимало не страшась порока, как бы он ни был могущ и дерзок. Человек, делающий правду, ходящий в законе Божием, должен быть выше всего и бояться единого Бога. "Ей.:, сказую же вам, братие,кого убойтеся...Убойтеся имущаго власть и душу и тело... воврещи в дебрь огненную(Лк. 12; 5), - а не Иродов, на Каиаф и Пилатов! Аминь.