Успение Пресвятой Богородицы. Воскресенье

Успение Пресвятой Богородицы

Успение Пресвятой Богородицы – последний двунадесятый праздник в годичном круге великих праздников. Празднуется 15/28 августа. После Вознесения на небо Господа Иисуса Христа Пресвятая Дева, оставаясь, согласно повелению Своего Сына, на попечении святого апостола Иоанна Богослова (Ин. 19, 25-27), постоянно пребывала в подвигах поста и молитвы в живейшем желании созерцать Сына Своего одесную Бога. Ко времени успения Своего Пресвятая Дева Мария жила в Иерусалиме. Здесь за три дня до кончины Ее явился Ей Архангел Гавриил и возвестил, что Она приблизилась к Своему отшествию от земной жизни, к блаженному успению.

Успение Пресвятой Богородицы – последний двунадесятый праздник в годичном круге великих праздников. Празднуется 15 августа.

После Вознесения на небо Господа Иисуса Христа Пресвятая Дева, оставаясь, согласно повелению Своего Сына, на попечении святого апостола Иоанна Богослова (Ин. 19, 25-27), постоянно пребывала в подвигах поста и молитвы в живейшем желании созерцать Сына Своего одесную Бога. Высокий жребий Преблагословенной Девы в деле благодатного смотрения Божия о спасении мира соделал всю Ее жизнь дивной и поучительной: «Чудно рождение Твое, – восклицает Церковь, – чуден образ воспитания, чудна, дивна и неизъяснима для смертных вся в Тебе, Богоневесто!» (из канона утрени празднику Введения Божией Матери во храм).

Ко времени успения Своего Пресвятая Дева Мария жила в Иерусалиме. Здесь за три дня до кончины Ее явился Ей Архангел Гавриил и возвестил, что Она приблизилась к Своему отшествию от земной жизни, к блаженному успению.

Преставление Божией Матери было ознаменовано особыми чудесами, которые воспевает Церковь в своих песнопениях на этот день. В день Ее кончины апостолы Христовы по мановению Божию были восхищены на облаках из разных стран земли и собраны в Иерусалиме. Им надлежало видеть, что успение Богоматери было не обыкновенной смертью, а таинственным преставлением, как чудесны были Ее рождение и многие обстоятельства жизни. Надлежало очевидцам Слова и слугам увидеть успение по плоти и Матери Его, поскольку оно было окончательным таинством над Нею, чтобы они не только узрели восхождение Спасителя от земли, но и были свидетелями Божественного преставления Родившей Его. Потому, собранные отовсюдуБожественной силой, они прибыли в Сион и провожали Идущую на небо Высшую херувим (стихира на литии празднику Успения).

При успении Богоматери присутствовали брат Господень Иаков, как ближайший родственник, Иоанн Богослов, «Петр, почетнейший главá, начальник богословов», и другие апостолы, за исключением апостола Фомы.

Сам Господь с ангелами и святыми является в необычайном свете в сретение души Своей Матери. Пресвятая Дева прославила Его за то, что Он исполнил обещание явиться при Ее успении, и предала Свою блаженную душу в руки Господа.

Смерть чистой и пренепорочной Приснодевы Богородицы была переходом к жизни вечной. Она преставилась от жизни временной к Божественной и непрекращающейся для созерцания в радости Сына Своего и Господа, седящего с воспринятой от Нее и прославленной плотию одесную Бога Отца.

Согласно воле Пресвятой Девы, тело Ее было погребено в Гефсимании.

На третий день, когда и апостол Фома пришел в Гефсиманию и открыли гроб, то пречистого тела Богородицы уже не было в гробнице. Удивлены и опечалены были апостолы, не найдя святого тела Пречистой, – в гробе лежала только плащаница в качестве неложного свидетельства о преставлении Ее..

Церковь всегда веровала, что Богоматерь была воскрешена Сыном Своим и Богом и с телом взята на небо: «Честнóе тело Пресвятыя Девы тления во гробе не уви΄де; обаче Она с телом прéиде от земли к небеси». «Богоприемное тело, аще и во гробе вселяется, но во гробе пребыти не навы΄че, востает же силою Божественною». Ибо не подобало селению Жизни, говорится в синаксаре празднику, удерживаться смертью и родившей Создателя твари в нерастленном теле быть оставленной на тление в земле со всеми сотворенными.

После успения Богоматери, когда апостолы во время своей трапезы беседовали о необретении тела Богоматери во гробе, они увидели Пресвятую Деву на небесах, «живу, со множеством ангелов стоящую и неизреченною славою осияваемою». И Она сказала им: «Радуйтесь!» Они невольно вместо «Господи Иисусе Христе, помогай нам» воскликнули: «Пресвятая Богородица, помогай нам».

У гроба почивших свойственно нам задумываться о жизни, прожитой усопшими, о том, какова она была, как и что человек выполнил в жизни как личность, каковы особенные черты его характера и деятельности. Пресвятая Дева, по словам святого Андрея Критского, – «Царица естества», «Царица всего рода человеческого, Которая выше всего, кроме Единого Бога». Она – честнейшая Херувим и славнейшая без сравнения Серафим. «Будучи высшей небес и славнейшей Херувимов, превосходя честью всё творение», Она стала «за превосходную чистоту селением для Вечного Божества», послужила великой тайне Боговоплощения, стала Матерью Жизни, «Источником началожизненного и спасительного для всех Воплощения».

Совершенной святости и непорочности Богоматерь достигла с помощью благодати Божией личным духовным подвигом. К этой святости Пресвятая Дева была предуготована еще до Своего рождения подвигом всей ветхозаветной Церкви в лице предыдущих поколений ветхозаветных праведников, Ее предков – праотцов и отцов, воспоминаемых Церковью пред Рождеством Христовым.

Одно соприкосновение с Пресвятой Девой, духовное общение с Ней, даже просто лицезрение Ее умиляли современников Ее земной жизни. Праведная Елисавета, по Евангелию, исполняется духовной радости. То же, по преданию, переживает святой Игнатий Богоносец, посетивший Богоматерь в доме святого Иоанна Богослова. Святой Дионисий, муж знатный и образованный, в письме к апостолу Павлу пишет, что, когда апостол Иоанн ввел его в жилище Пресвятой Девы, его озарил извне и изнутри дивный Божественный свет такой силы, что сердце и дух его изнемогли и он готов был почтить Ее поклонением, которое прилично Самому Богу.

В Лице Пресвятой Девы христианство имеет дивную красоту девства, совершенства и смиренной премудрости. В Русской Православной Церкви издавна существуют храмы, посвященные Премудрости Божией с греческим именованием Софийских; престольными праздниками в этих храмах являются или день праздника Рождества Богородицы (в Киеве) или Успения Ее (в Новгороде, Москве и Вологде), «понеже Та (то есть Богоматерь) есть Церковь одушевленная Премудрости и Слову Божию, София именуемая».

В церковном сознании утверждена мысль о Богоматери как об идеале обоженного человека. Имя Пресвятой Девы воспевается во всех богослужениях церковных. Праздники Богородичные сравнены с праздниками Господними в богослужебных песнопениях. Последние изображают Ее чертами вышечеловеческими: приснотекущий Источник, напаяющий жаждущих; огненный Столп, показующий всем путь спасения; Неопалимая Купина, всех скорбящих Радость; Матерь рода человеческого; Одигитрия – Путеводительница ко спасению.

Богоматерь проходит вместе с Сыном Своим путь к Голгофе, начинающийся от Вифлеемских яслей и бегства в Египет, и, стоя у Креста Его, приемлет в душу Свою Его Крестные муки. В Ее лице страждет и распинается Матерь рода человеческого. Поэтому и именуется Она в церковных песнопениях Агницей наряду с Агнцем – Христом.

И в день праздника Ее успения преукрашенная Божественною славою священная и славная память Пресвятой Девы Богородицы собирает всех верных к духовному веселию и прославлению Ее Божественного успения, ибо «преставляется от жизни Матерь Жизни, Свеща неприступнаго Света, Спасение верных и Надежда душ наших». Та, чрез Которую мы обожены, проставляется славно в руки Своего Сына и Владыки. Она предала в руки Сына Свою непорочную душу. Поэтому Ее святым успением мир оживотворился и светло празднует со бесплотными и апостолами.

Чтобы раскрыть сущность этого священного события, песнотворцы церковные сопоставляют празднуемое событие успения с рождением Ею Сына Божия, так как оба эти события выходили из границ природы и первое обусловливало второе: став Матерью Жизни, Пресвятая Богородица не умерла в земном смысле, а прешла к действительной жизни от жизни земной, неполной.

Велика слава Богоматери на небе по преставлении: «Рая΄ Божественнейшаго сладостнейшая и всего мира видимаго и невидимаго прекраснейшая, Она по справедливости стала не только вблизи, но и одесную Бога, ибо где воссел Христос на небесах, там же ныне и Сия Пречистая Дева, – Она есть и Хранилище и Обладательница богатства Божества» (святой Григорий Палама).

Живя в этом мире, Пречистая Дева Мария была с Богом в небесных обителях, а по отшествии Она не удалилась от общения с нами, не оставила сущих в мире: «Ты жила с людьми, Тебя имела малая часть земли, а с тех пор, как Ты преставилась, весь мир имеет Тебя Умилостивлением» (Андрей Критский).

Духовное значение священной личности Богоматери для нас, земнородных, отмечено особенным молитвенным обращением к Ней: «Пресвятая Богородице, спаси нас». Дерзновение такого обращения мы получаем от исторического опыта. Вся христианская история, начиная с брака в Кане Галилейской, запечатлена явлением Ее силы, доказательством Ее могущества и милосердия как Матери Господа нашего и Матери рода христианского: «Радуйся, – взывает Церковь, – с Тобою Господь и Тобою – с нами».

Праздник Успения Богоматери установлен Церковью с древнейших времен. О нем упоминается в сочинениях блаженного Иеронима, блаженного Августина и Григория, епископа Турского. В IV веке он праздновался повсеместно. По желанию византийского императора Маврикия, одержавшего победу над персами 15 августа 595 года, праздник Успения Богоматери с этого времени стал общецерковным праздником.

Первоначально праздник совершался в одних местах в январе, в других – в августе. Так, в Римской Церкви в VII в. 18 января праздновали кончину Девы Марии, а 14 августа – взятие на Небо. Не отрицая телесной смерти Богоматери, к чему склоняется ныне Римско-Католическая Церковь, – древняя Римская Церковь верила, что за Ее смертью последовало воскрешение Ее. Празднование Успения в день 15 августа в большинстве Церквей Востока и Запада установилось в VIII-IX вв. Основной целью установления праздника было прославление Богоматери и Ее Успения. С IV-V вв. празднование Успения способствовало обличению еретических заблуждений, посягавших на достоинство Богоматери, в частности заблуждения коллиридиан, еретиков IV века, отрицавших человеческую природу Пресвятой Девы и Ее телесную кончину.

К достойнейшему празднованию Успения Пресвятой Богородицы верующие подготовляются двухнедельным постом, который называется Успенским, или постом Пресвятой Богородицы, и продолжается с 1 до 15 августа. Этот пост в подражание Божией Матери, всю жизнь, и особенно пред Своим Успением, проводившей в посте и молитве, по строгости занимает первое место после Великого поста; запрещается вкушение рыбы; разрешается вареная пища, кроме суббот и воскресений, без масла. Пост пред Успением в августе месяце был уже в V веке, а на Константинопольском Соборе 1166 года было постановлено поститься две недели пред праздником Успения Богородицы и только в праздник Преображения разрешено вкушение рыбы.

Если сам праздник Успения придется в среду или пятницу, разрешение бывает только на рыбу; если в понедельник и другие дни, то мирянам разрешаются мясо, сыр, яйца, монахам – рыба.

В некоторых местах ради особого чествования праздника совершается отдельная Служба погребения Богоматери. Особенно торжественно она совершается в Иерусалиме, в Гефсимании. Эта Служба погребения Божией Матери в одном из последних греческих изданий (Иерусалим, 1885) носит название «Священное последование на преставление Пресвятыя Владычицы нашея и Приснодевы Марии». Она представляет произведение греческих песнопевцев, великого ритора Еммануила в частности. Служба совершается по подобию утрени Великой субботы и основная часть ее – Похвалы΄, или Непорóчны, – представляет искусное подражание великосубботним Похвалам. В XVI веке Служба погребения Богоматери была распространена на Руси.

В синодальный период Служба погребения Богоматери совершалась в немногих местах: в Большом Московском Успенском соборе, в Киево-Печерской Лавре, в Богоявленском монастыре в Костроме и в Гефсиманском скиту близ Троице-Сергиевой Лавры. В Киево-Печерской Лавре она не составляла отдельной службы, а совершалась на всенощном бдении праздника пред полиелеем.

В Гефсиманском скиту при митрополите Московском Филарете Иерусалимское последование совершалось накануне 17 августа. В Троице-Сергиевой Лавре, согласно ее рукописному Уставу 1645 года, чин Погребения Божией Матери в древности совершался на бдении праздника после 6-й песни канона утрени. В Иерусалиме, в Гефсимании, эта Служба совершается патриархом Иерусалимским 14 августа, в канун праздника Успения.

В настоящее время Иерусалимское последование на преставление Пресвятой Богородицы, или Похвалы, получило снова распространение у нас во многих местах в кафедральных и приходских храмах. Служба совершается обычно на второй или третий день праздника Успения.

Слово в день Успения Пресвятой Богородицы

Казалось бы, что если кому можно и прилично было не умирать, подобно Еноху и Илии, то Матери Сына Божия. И, однако же, Она почила сном смертным! Значит, смерть – неизбежна! С другой стороны, когда бы в смерти было для человека зло существенное, то если кто, то Матерь Сына Божия не была бы подвергнута сему злу; и, однако же, Она подверглась смерти. Значит – смерть не есть зло и вред для человека!

Смерть неизбежна, смерть безвредна; вот две истины, кои сами собою приходят на мысль в день Успения Матери Божией.

Нужно ли человеку помнить их? Крайне нужно. Ибо если смерть неизбежна, то всякому должно заблаговременно приготовляться к ней. Если смерть сама по себе безвредна, то нет причины страшиться ее и трепетать.

Помним ли мы, однако же, сии истины? Напротив, кажется, – ничто так не забывается, как они. Мы живем так, как бы нам никогда не умирать, ибо нисколько не готовимся к смерти; а умираем так, как бы нам никогда не воскресать, ибо через меру страшимся смерти.

Мало мы думаем о нашей смерти, ибо покажите мне человека, который бы посвящал на это хотя бы по несколько минут каждый день; между тем, смерть может прийти к нам не только каждый день, но и каждую минуту. Еще менее мы готовимся к смерти, ибо укажите, где и в чем это приготовление? Это ли приготовление к смерти, когда мы алчем награды за наградою, строим здания за зданиями, переходим от удовольствий и забав к новым удовольствиям и забавам? Ты прожил, например, уже более полувека, сам чувствуешь, что давно за полдень, недалек вечер, в виду ночь: скажи же мне, что приготовил ты для подземного ночлега? И такое невнимание к смерти у самых престарелых. Что же сказать о людях в мужеском возрасте? Что сказать о юношах? Вы произвели бы на их устах улыбку, напомнив о необходимости приготовляться к смерти, между тем, сколько юношей нисходит каждый год в могилу!

После сего можно бы подумать, что мы почитаем вовсе ненужным никакого приготовления к смерти. Но как почитать это ненужным? Отправляясь и в недальний путь, мы же заботимся, что взять с собою, где пристать, чем заняться; а вступая во врата вечности, мы воображаем, что все равно, как ни вступи в них, что ни возьми с собою, как ни расположи себя! Может ли быть большее невнимание к себе и вечной судьбе своей?

Или мы не любим себя и потому решаемся на все, что бы с нами ни случилось по смерти? Но такой ненависти к себе в нас нет; мы так и живем, чтобы угождать себе; малейшую скорбь души стараемся удалить, и малейшую язву тела исцелить.

Скорбь и болезнь заботят нас, а смерть – нет, а вечность – нет! Ослепление непостижимое! Безжалостность к себе крайняя!

Одно бы можно было предположить в изъяснение, что мы почитаем смерть концом всего; тогда не к чему готовиться, не о чем заботиться в будущем. Но до сей глубины нечестия мы не дошли: чаем жизни вечные, веруем в воскресение мертвых. Чаем, – и не готовимся к сей жизни; веруем, – и не стараемся улучить воскресения в живот. Чаем и веруем, а живем яко овцы заколения! Можно ли поступать пагубнее и безрассуднее?

Нетрудно, впрочем, отгадать, что приводит у нас смерть в забвение, и не позволяет нам приготовляться к ней. Мы слишком преданы плотской жизни и суетам ее; а свойство житейских сует таково, что они, как прах на пути, ослепляют очи и не дают видеть, что впереди. Находясь среди сего облака, а иногда и вихря пыли, мы не в состоянии простирать взора в будущее; смотрим только вокруг себя и водимся настоящим. Когда, например, думать о смерти честолюбцу, если тщеславие ослепило его до того, что все мысли и душа его устремлены к известной награде и отличию? Довольно думать и передумывать, как бы кто не перегнал его на пути, как бы унизить соперника, сравняться с высшими, выказать свое достоинство, сокрыть свои недостатки, ульстить мощного начальника. Когда думать о смерти богачу, или начинающему богатеть? У него и без того весь ум занят счетами и расчетами; туда отпущен, а оттуда ожидается товар; там неисправен приказчик, здесь худо идут самые дела; как бы поддержать или поправить кредит, нет ли случая пустить или взять в рост деньги; передумать о всем этом не хватит не только дней, но и самых ночей. Когда думать о смерти ученому? Он еще не все узнал, не во всем усомнился; можно сделать такое и такое открытие, навести на то и другое подозрение, превзойти предшественников, обратить на себя внимание современников, прослыть светилом века, обессмертить свое имя.

Так суета в разных видах слепит очи! И кто свободен от сей слепоты? С другой стороны, образ смерти так ужасен, что и подумать о нем страшно. Это можно сделать разве в один Великий пост, в Страстную Седмицу, в Великий Пяток... В другое время – это значило бы на целую, по крайней мере, неделю расстроить свои мысли, остановить дела, повредить, может быть, даже здоровью. Как решиться на это прежде, нежели врач скажет что уже нет надежды, прежде, нежели духовник явится с молитвенником и крестом, прежде, нежели последняя болезнь усилится до последней степени? Тогда подумаем об этом; а до того времени зачем напрасно тревожить и смущать себя призраками?

Не такова ли, братие мои, история нашей жизни? Не таков ли образ наших действий? Скажите: где тут разум, где расчет, где любовь к самим себе? Если бы врагу, ищущему нашей вечной погибели, предоставлено было управлять нашими действиями, то мог ли бы он надежнее губить нас?

Опомнимся же, кто может, от сего небрежения!.. Смерть неизбежна. Итак, будем памятовать о ней всегда; памятуя, будем приготовлять себя к ней; приготовляясь, не дадим ослеплять себя временными благами и забавами.

Это первый урок от гроба Богоматери; обратим слух и внимание ко второму.

Успение Ее научает нас, что смерть неизбежна, но в то же время показывает, что смерть, сама по себе, не есть зло для человека. Ибо, если бы она была зло, то Матерь Сына Божия по тому самому была бы изъята от необходимости умереть. Пример Ее должен посему служить в утешение всем нам и возвышать нас над страхом смерти и гроба. Между тем, мы смотрим на смерть, как на зло величайшее, боимся гроба, как ничего более в мире. Сколько тут бывает рыданий и слез, сколько вопля и обмороков! Сколько ропота и отчаяния! Иные даже не могут перенести кончины своих ближних, и сами идут за ними в могилу.

Так ли бы христианину должно было взирать на смерть? Правда, что смерть есть печальная дань греху, есть следствие злополучного нашего падения в Едеме, но благодатию Христовою это наказание обращено в средство к нашей награде. Теперь смерть для истинного христианина есть не лишение, а приобретение; ибо мы, оставляя суетный и во зле лежащий мир сей, переходим из него в мир высший и лучший; скидывая с себя бренный покров тела, идем облещися новою одеждою, нетленною и прославленною; разлучаясь на малое время с ближними, здесь остающимися, вступаем в круг ближних же наших, отшедших прежде нас, и, что важнее, в ближайшее сообщество Ангелов и Самого Господа и Спасителя нашего.

Чего бы тут страшиться, о чем сетовать? Но мы трепещем, рыдаем, предаемся отчаянию: почему? Потому что никогда не вникали в истины Евангелия, как должно, и чужды света, коим оно озаряет для нас мир загробный; потому что слишком прилеплены к земному и тленному; потому что никогда не готовились к смерти. По всему этому смерть необходимо кажется для нас злом крайним; тогда как, при надлежащем настроении духа и сердца нашего, при христианском образе мыслей и поступков, она могла бы служить нам, как и служила для всех истинных христиан, даже в отраду и утешение.

Перестанем же быть подобными несмысленным детям. Возьмем от гроба Богоматери урок не почитать смерти, самой по себе, злом, ибо она, если делается таковою, то по нашей собственной вине, то есть когда мы отходим из сей жизни обремененные грехами, без истинного покаяния и веры. Но при таком образе действий жизнь есть еще большее зло, нежели смерть, ибо смерть, по крайней мере, прекращает собою непрерывный ряд тех грехов и беззаконий, на кои употребляема была жизнь. Аминь.

Свт.Иннокентий Херсонский