Великая Среда. Среда

Великая Среда

В этот день воспоминается жена-грешница, омывшая слезами и помазавшая драгоценным миром ноги Спасителя, когда Он был на вечери в Вифании в доме Симона прокаженного, и этим приготовившая Христа к погребению. Здесь же Иуда мнимой заботливостью о нищих обнаружил свое сребролюбие, а вечером решился предать Христа иудейским старейшинам за 30 сребреников

Синаксарь в святую Великую Среду

Во святую и Великую Среду божественные отцы повелели творить воспоминание о женщине-блуднице, которая помазала Господа миром, потому что это было незадолго до спасительных страданий. Для того установлено совершать теперь ее память, чтобы, по слову Спасителя, везде и всем было возвещено о ее ревностном поступке.

Когда Иисус вошел в Иерусалим и был в доме Симона прокаженного, к Нему подошла женщина и возлила на Его голову драгоценное миро. Чем же побуждаемая, она (решилась) прийти? — Поскольку наблюдала Христово сострадание и щедрость ко всем, особенно теперь, видя, что Он вошел в дом прокаженного, которого закон повелевал считать нечистым и запрещал общение с ним, — то подумала, что Христос так же исцелит ее нечистоту душевную, как и проказу Симона. И вот, в то время как Господь возлежал на вечери, жена возлила сверху на Его голову миро ценой примерно в триста динариев, то есть шестьдесят ассариев, десять пенязей или три сребреника. Ученики, и прежде всего Иуда Искариот, возбраняли ей, а Христос защитил, чтобы не препятствовали ее благому намерению. Потом Он упомянул о Своем погребении, чтобы отвратить Иуду от предательства, и сподобил женщину награды — тем, что повсюду в мире проповедано будет это доброе дело.

Некоторые думают, будто у всех евангелистов упоминается одна и та же женщина. — Нужно знать, что это не так. Только у трех (евангелистов), как говорит святой Златоуст,[1]говорится об одной и той же, которая так и называется блудницей, а у Иоанна — уже не о ней, но о некоторой другой чудной жене, святой жизни,— о сестре Лазаря Марии, которая, не будучи блудницей, была любима Христом.

Из них эта (последняя) Мария за шесть дней до Пасхи в своем доме, что в Вифании, когда Господь возлежал на вечери, совершила помазание, возливая миро на пречистые ноги Его и отирая их волосами головы своей. Она принесла (Ему) как Богу миро, купленное за большую цену, ибо хорошо знала, что и в жертвах приносится Богу масло, и священников помазывают миром (Исх. 30: 25, 30), и Иаков в древности возлил елей на памятник каменный, (посвятив его) Богу (ср.: Быт. 28, 18; 35, 14). Принесла же это открыто в дар Учителю, как Богу, еще и за воскрешение брата. Потому-то ей и не обещается награда, но и роптал тогда только один Иуда, поскольку был корыстолюбив.

Другая, действительно блудница, за два дня до Пасхи, когда Христос еще был в Вифании и возлежал на вечери в доме Симона прокаженного, возливала драгоценное миро Ему на голову, как повествуют святые Матфей и Марк (Мф. 26: 6—13; Мк. 14: 3—9). На эту-то блудницу и ученики негодовали, ибо они постоянно слышали поучения Христа об усердии к милостыне;[2]зато и награда ей дана — в прославлении ее доброго дела по всему миру.

Итак, некоторые говорят, будто это одна и та же женщина, а Златоуст — что указанные две. Есть же некоторые, насчитывающие даже трех: двух вышеупомянутых — (помазавших Христа) в преддверии Его страданий, а третью — иную, сделавшую это раньше их, скорее всего первой, — где-то посередине евангельской проповеди (Господа). То была блудница и грешница, возлившая миро на ноги Христа в доме Симона, но не прокаженного, а фарисея, наедине, без свидетелей, когда и соблазнялся (этим) один фарисей, и награду ей даровал Спаситель — прощение грехов. О ней только одной, (появившейся), как уже сказано, около середины (благовествования Христова), упоминает святой Лука в своем Евангелии (Лк. 7, 36—50). И после рассказа об этой блуднице сразу прибавляет следующее: После сего Он проходил по городам и селениям, проповедуя и благовествуя Царствие Божие (Лк. 8, 1), откуда видно, что это было не во время (Его) страданий. Итак, (некоторые) думают, судя и по времени, и по принимавшим Его, и по месту, и по лицам, и по домам, также и по образу миропомазания, что женщин было три: две — блудницы, а третья — сестра Лазаря Мария, славившаяся чистым житием. И один был дом фарисея Симона, другой — Симона прокаженного в Вифании, и еще один — дом Марии и Марфы, сестер Лазаря, тоже в Вифании. Это можно вывести из того, что две вечери приготовили Христу, и обе в Вифании: одну — за шесть дней до Пасхи в доме Лазаря, когда возлежал с Ним и Лазарь, как передает сын громов (Иоанн): за шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию, где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых. Там приготовили Ему вечерю, и Марфа служила, и Лазарь был одним из возлежавших с Ним. Мария же, взяв фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его (Ин. 12, 1—3). Другую же вечерю сотворили Ему за два дня до Пасхи, когда Христос находился еще в Вифании, в доме Симона прокаженного, и пришла к Нему блудница, возливая (на Него) драгоценное миро, как повествует святой Матфей: Иисус сказал ученикам (Своим): вы знаете, что через два дня будет Пасха (Мф. 26, 1—2); и вскоре прибавляет: Когда же Иисус был в Вифании, в доме Симона прокаженного, приступила к Нему женщина с алавастровым сосудом мира драгоценного и возливала Ему возлежащему на голову (Мф. 26, 6—7). Согласно с ним говорит и Марк: Через два дня надлежало быть празднику Пасхи и опресноков. И когда Он был в Вифании, в доме Симона прокаженного, и возлежал, — пришла женщина, и так далее (Мк. 14: 1, 3).

А несогласные (с этим) и полагающие, будто одна и та же женщина, помазавшая Господа миром, упомянута у четырех евангелистов, считающие также, что один и тот же был и Симон, фарисей и прокаженный, которого иные выдают еще и за отца Лазаря с сестрами, Марией и Марфой; и что вечеря была одна и та же, и один и тот же дом его в Вифании, в котором и приготовили устланную горницу, и была Тайная Вечеря, — неправильно думают. Ибо эти две вечери для Христа были вне Иерусалима, в Вифании, за шесть и за два дня [как уже сказано] до ветхозаветной Пасхи, когда и женщины принесли Христу миро различным образом. Тайная же Вечеря и устланная горница были приготовлены в самом Иерусалиме за один день до иудейской Пасхи и дня Страсти Христовой; по словам одних, в доме незнакомого человека, а других — в доме друга и ученика (Христова) Иоанна на святом Сионе, где собирались апостолы из страха перед иудеями, произошло прикосновение Фомы после Воскресения, сошествие Святого Духа в Пятидесятницу, и совершились некоторые другие чудеса и таинства.

Мне же кажется более верным мнение Златоуста, что здесь различаются две женщины: одна, как сказано, (упоминаемая) у трех евангелистов, — блудница и грешница, возлившая миро на голову Христу; а другая, у Иоанна, — Мария, сестра Лазаря, принесшая его к одним Божественным ногам Христа и помазавшая их. И (думаю), были разные вечери: иные — в Вифании, и иная — Тайная. Это следует также из того, что после истории с блудницей Спаситель послал учеников в город приготовить пасху, повелев: пойдите в город к такому-то и скажите ему: Учитель говорит: у тебя совершу пасху с учениками Моими (Мф. 26, 18). И еще: и встретится вам человек, несущий кувшин воды. И он покажет вам горницу большую устланную: там приготовьте нам. Они пошли и нашли, как сказал им, и приготовили пасху (ср.: Мк. 14: 13, 15, 16; Лк. 22: 10, 12, 13), очевидно, приближающуюся законную, которую (Господь), придя, и совершил с учениками, как говорит святой Златоуст, а потом была вечеря, то есть Тайная. Совершив посреди нее божественное умовение (ног), Он, возлегши опять (см.: Ин. 13, 2—12), преподал и нашу Пасху — на одной трапезе (с ветхозаветной), как говорит Иоанн Златоуст, и это действительно так.

Святой Иоанн и Марк, божественные евангелисты, уточняют и вид мира, называя его чистым (пистикон) и драгоценным (Ин. 12, 3; Мк. 14, 3). Почему-то они дают ему наименование «пистикон», которое означает или «настоящее, неподдельное, беспримесное и проверенной чистоты», или, может быть, это название какого-то особенного, наилучшего сорта нарда.[3]Миро же было составлено и из многих других различных веществ, в основном из смирны, благовонной корицы, или ароматного тростника, и (оливкового) масла (см.: Исх. 30, 23—25). Марк еще прибавляет, что женщина от усердия разбила сосуд, потому что он был узкогорлый, и именует его алавастром. Это, как говорит святой Епифаний, — стеклянный сосуд, изготовленный без ручки, называемый также «викия».

Христе Боже, помазанный духовным миром, освободи нас от находящих страстей и помилуй нас, ибо Ты один Свят и Человеколюбец. Аминь.

[1]На Мф. беседа 80.

[2]Почему и хотели продать это миро за большую цену и дать нищим (Мф. 26, 9).

[3]Индийское растение, из которого приготовлялось миро (см.: Мк. 14, 3; Ин. 12, 3).

Слово в Великую Среду

На нынешний день приходится, между прочим, вот какое горькое воспоминание: старейшины иудейские собрались в дом Каиафы и рассуждали о том, как бы схватить хитростию Господа Иисуса и предать Его смерти. В эту пору, никем не прошенный, приходит к ним один из двенадцати, Иуда Искариотский, и говорит: «что ми хощете дати, и аз вам предам Его?» (Мф.26,15) Они дали ему тридесять сребреников. Когда я прочитал сие место Писания, негодованием исполнилась душа моя и на старейшин, и на Иуду. Куда смотрели эти старейшины, что на себя и на народ навлекли вину и наказание богоубийства? И как мог решиться на такой поступок Иуда, который всегда так близок был к Господу и так ясно видел отпечатлевающуюся на Нем полноту Божества? Потом моя мысль перешла к характеру Иудина предательства; и между тем как я думал об этом, из совести начали возникать одно за другим дела мои собственные, очень похожие на дело Иуды. Чем дальше, тем больше. Тогда, вместо негодования на Иуду, начало возрождаться опасение за себя, и внутренний голос сказал мне: «Оставь ты Иуду, обратись скорее на себя и озаботься избежать участи его горькой».

С этим же, братие, выхожу и к вам. Я предполагал изобразить пред вами черноту Иудина предательства. А теперь говорю: оставим Иуду. Пересмотрим лучше свои дела, чтоб вычистить из жизни своей все, что носит какую-либо черту характера Иудина, и тем избежать падшей на него кары Небесной.

Что особенно поразительно в Иуде — это то, что ведь во время пребывания своего с Господом он был по жизни точь-в-точь то же, что и все Апостолы. С ними ел, пил, ходил, проводил ночи, с ними слышал поучения и видел чудеса Господа, с ними терпел все нужды, ходил даже на проповедь Евангелия и, может быть, творил чудеса именем Господа; ни Апостолы, ни другие никакой от себя особенности в нем не видели. А между тем под конец видите, что вышло? Откуда же этот плод? Конечно, извнутри, из души. И вот, видите, внутри души зрело то, чему во время не было никаких признаков снаружи.

Знал ли даже сам Иуда, что у сердца своего он лелеял такую змею, которая сгубит его наконец? По обычаю врага нашего скрывать узы, коими опутывает он грешника, главную страсть всегда закрывает он разными сторонними благовидностями от сознания и даже совести и только тогда, как рассчитывает на верную погибель человека, выпускает ее — напасть — на него со всею неудержимою яростью. Можно, судя по сему, думать, что Иуда не видел всего безобразия своей страсти и сам себя сознавал не худшим других Апостолов. И пал, как бы не предвидя того.

Имея сие в мысли, братие, обратимся к себе и строгое учиним исследование самых сокровеннейших движений сердца своего, не останавливаясь на своей незазорной внешности. По внешности, посмотрите, чем мы худы? А между тем, кто знает, может быть, вокруг сердца увивается такой змей, который готов погубить нас, — и погубит, только представься случай. Припомню вам мысль святого Макария Египетского, который говорит: «Не хвались никакими делами и никакими подвигами. Но если ты сошел в самую глубь сердца своего и убил гнездящегося там змея, отравляющего ядом своим все проявления жизни твоей, тогда воздай благодарение Господу». Это разумел он или живущий в нас грех, или главную страсть каждого, в которую преобразуется тот грех. И вот на что паче всего обратите внимание при предлежащем вам самоиспытании и Исповеди. Ищите главную свою страсть. Ее обличите, ее выбросьте вон. «Не требует от тебя Господь, — говорит другой старец, — поста, когда страдаешь своекорыстием. Дай ему простоту милостынеподаяния. Не требует от тебя Господь знатных и славных дел, когда ты заражен тщеславием. Дай ему смирение и самоуничижение». Так и во всем другом. Господь хочет, чтоб мы ту особенно страсть обличили в себе и победить пообещались, которая нас паче одолевает, и в той особенно добродетели отличились, которая противоположна одолевающей нас страсти. Когда это сделаешь, тогда и все другие добродетели придут в строй и силу, а страсти ослабеют, ибо они держатся обычно около господствующей нашей страсти.

Но обратимся опять к Иуде. Так носил он занозу в сердце своем. Представился случай — страсть закипела. Враг взял его, бедного, за сию страсть, отуманил его ум и совесть и повел как слепого или связанного невольника сначала на злодеяние, а потом и в пагубу отчаяния. А ведь этого не было бы, если б он Господу открыл свою страсть. Врач душ тотчас бы уврачевал болезнь души его. И Иуда был бы спасен. То же и с нами будет, если не откроем духовному отцу своей страсти. Теперь она притихнет; но после, лишь только случай, сейчас падение. Если же откроемся, сокрушимся, положим намерение не поддаваться и попросим у Господа помощи на то, тогда верно устоим: «ибо болий есть. Иже в нас, нежели иже в мире» (1Ин.4,4). Господь благодатию Своею, в час разрешения, убьет страсть и положит семя противоположной ей добродетели. И тогда приложи только труд небольшой, и, при помощи Божией, не будешь уже более валяться в страстях бесчестия, и открытым лицом начнешь взирать и ко Господу, и ко святым, и ко всем христианам.

Еще немного времени, и Господь приидет к вам и сотворит у вас Вечерю Себе с вами. Готовьтесь! Выбросьте из сердца все противное Господу, сметите всякую пыль сердечными воздыханиями, отмойте всякое пятно слезами сокрушения, чтоб, вошедши к вам, Господь нашел храмину сердца вашего убрану, постлану, вычищену. Да не будет между вами похожих на Иуду. И Иуда, как и прочие Апостолы, равно слышал: «по двою дню Пасха будет». Но Апостолы подошли ко Господу и говорили: «где хощеши уготоваем Ти ясти Пасху»? (Мф.26,2,17). А Иуда что? Пошел и продал Господа. А на Вечерю все же таки пришел наряду с другими. Неужели и между вами завтра будут такие? О, да не будет! Еще есть время. Подите и, всякий по мере сил своих, поусердствуйте достойными явиться принятия Господа в Святых Его Тайнах. Сознайтесь, в чем виноваты, поплачьте и скажите: «Не будем, Господи! Помоги нам устоять в предняя!» Это главное, чего хощет Господь. Беспечных же между вами да не будет. Да не будет и таких, кои приступают к Тайнам как пришлось, без мысли и чувства и без всякой заботы о приготовлении. Особенно же да не будет таких, кои, не отвергшись своей страсти, не только намерения не имеют воздерживаться от дел ее, но тут же не чужды соуслаждения ими и склонения на них. Такой точь-в-точь Иуда: телом на Вечере, а сердцем в предательских замыслах. И такому, когда по Причащении Христовых Тайн будет он лобзать Чашу, не скажет ли ему в совести его Господь: «лобзанием ли Сына Человеческаго предаеши?» (Лк.22,48).

Господь и Спаситель наш, Матерь Божия Пречистая и все святые да помогут вам причаститься в оставление грехов и Жизнь Вечную! Аминь.

Свт. Феофан Затворник