Великая Суббота. Суббота

Великая Суббота

Прошедшие дни были велики подвигами и деятельностью, а сей велик покоем. Велик: ибо в нем почил Тот, Кто превыше всех и всего; почил тогда, как совершил все; почил, чтобы потом никогда не почивать для блага рода человеческого. Сама Церковь во всем продолжении времен от начала мира находит только один день, с коим можно сравнить настоящий. Это оный седмый день творения, в который, по сказанию Моисея, Бог... почи... от всех дел Своих, яже сотвори (Быт. 2; 2). Как велик должен быть день сей! Но и он был менее настоящего. Нынешний покой больше оного; ибо второй труд был больше первого. Легче было создать весь мир и человека, нежели искупить их: в раю не было креста и для человека; а на Голгофе крест и для Богочеловека.

Синаксарь во Святую Великую Субботу

В святую и Великую субботу празднуем погребение Божественного тела и сошествие в ад Господа, Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, благодаря чему род наш, призванный от тления, перешел к вечной жизни.

Святая Четыредесятница превосходит все остальные дни в году; но больше ее Великая седмица, а из дней Великой седмицы наибольший - великая сия и Святая суббота. Седмица эта зовется Великой не потому, что дни или часы ее длиннее обычных, но потому, что в течение ее, и особенно сегодня, совершены были великие, естество превосходящие чудеса и небывалые деяния Спасителя нашего. Ибо как при первом миротворении Бог, всякое дело исполнив и напоследок, в день шестой, после того, как создал наиважнейшее, то есть человека, в седьмой день почил от всех дел Своих и освятил его, назвав «субботой» (что в переводе означает «упокоение»), так и при созидании духовного мира, превосходно все исполнив и в шестой день заново воссоздав падшего человека и обновив его Живоносным Крестом и Своею смертью, в нынешний, седьмой день упокоился Он полным упокоением от дел, уснув естественным для всего живого и спасительным сном.

Итак, Слово Божие сошло с плотью во гроб, сходит Оно и в ад с непорочной и Божественной Его душой, отделенной смертью от тела. И душу эту предает Он в руки Отца, Которому, хотя Тот не требовал, и Кровь Свою принес, ставшую нашим искуплением. Ибо душа Господа не была удержана в аду, как души других святых. Каким же образом? Или не навлекла она на себя ничего от прародительского проклятия, подобно другим? Но враг наш диавол, хоть и обладал нами, даже Кровью Его, коей мы искуплены, не завладел. И как возможно было грабителю-диаволу не только тем, что от Бога, но и Самим Богом завладеть? Так или иначе, но Господь наш Иисус Христос вселился во гроб плотским образом и с Божеством, всецело соединенным с плотью. Был он и с разбойником в раю, был, как сказано, и в аду, с обоженной Своей душой, сверх всякого естества восседая при этом, как беспредельный Бог, на Престоле с Отцом и Духом. Повсюду находился Он, и ничто от Божества Его не пострадало во гробе, как и на Кресте. Тело Господа подверглось повреждению, каковое есть разлучение души и тела, но отнюдь не было в нем разрушения, то есть расторжения плоти и полного уничтожения членов.

Иосиф же, сняв святое тело Господа с Креста, полагает в новом гробе и поблизости от иудеев в саду, поместив при входе весьма большой камень. По прошествии же пятницы иудеи, придя к Пилату, говорят: «Господин! Мы вспомнили, что обманщик тот, еще будучи жив, сказал: после трех дней воскресну (Мф.27,63). Думается нам, хорошо будет, если ты своею властью повелишь воинскому отряду стеречь гроб». Итак, если Он обманщик, что заботитесь о речах той поры, когда жив был? Ведь Иисус, по общему признанию, умер! Да и когда сказал Он: «Воскресну»? Быть может, они вывели это из Его ссылки на пророка Иону. Неразумие их очевидно: ведь если гроб охраняться будет, то и тело не украдут.

Сколь же безрассудны иудеи! Ибо не постигали, что, трудясь в свою пользу, действуют на деле против себя. И вот, как только повелел Пилат, обезопасили гроб с помощью воинского подразделения и надежной печати. Произошло же все это с тем, чтобы ввиду чужеземной стражи и печати невозможно было оклеветать Воскресение Господне. Но ад, ощущая превосходящую силу, приходит с той поры в смятение, и потому чрез малое время после неправедного поглощения Христа, твердейшего и краеугольного Камня (ср.: Ис.28,16), извергнет и тех, кого от начала века предназначил утробе своей, обратив в снедь.

По несказанному снисхождению Твоему, Христе Боже наш, помилуй нас. Аминь.

Слово в Великую Субботу

«Днешний день тайно великий Моисей прообразоваше, глаголя: и благослови Бог день седмый. Сия бо есть благословенная Суббота, сей есть упокоения день, в онь же почи от всех дел Своих единородный Сын Божий, смотрением еже на смерть, плотию субботствовав, и во еже бе, паки возвращся» (на вечерне, стих. сам. 4).

Таково величие настоящего дня! Прошедшие дни были велики подвигами и деятельностью, а сей велик покоем. Велик: ибо в нем почил Тот, Кто превыше всех и всего; почил тогда, как совершил все; почил, чтобы потом никогда не почивать для блага рода человеческого. Сама Церковь во всем продолжении времен от начала мира находит только один день, с коим можно сравнить настоящий. Это оный седмый день творения, в который, по сказанию Моисея, Бог... почи... от всех дел Своих, яже сотвори (Быт. 2; 2). Как велик должен быть день сей! Но и он был менее настоящего. Нынешний покой больше оного; ибо второй труд был больше первого. Легче было создать весь мир и человека, нежели искупить их: в раю не было креста и для человека; а на Голгофе крест и для Богочеловека. И после сего-то великого подвига крестного избран для успокоения день настоящий! Бог – Творец, после шести дней делания, почил в один – седмый; и Бог – Искупитель, после множайших дней труда, не избрал для успокоения более единого дня – того же седмого! О, остановись солнце, продлись драгоценный день! Да продлится покой Божественного Страдальца! Да закроются сии язвы! Да престанет течь кровь!

Но что за вопль слышится среди смертного безмолвия? Не жены ли мироносицы грядут помазать тело Иисусово? Но покой субботний еще не прошел: и он должен молчать, по заповеди (Лк. 23; 56). Кто же дерзает нарушать покой Льва от Иуды? – Тот же, кто более всех нарушал его при жизни: днесь, – воспевает Церковь, – ад, стеня, вопиет (на вечерне Великой Субботы, стих. сам. 1). Но ради чего стенать ему, когда он достиг, чего желал? О чем вопиять, когда все умолкло пред ним? Не хочет ли он взять и душу Распятого, как взял руками иудеев Его Тело и запечатал во гробе? Но ему не дано власти и над душой Иова; может ли быть оставлена во аде душа Иисусова?

Вслушаемся, однако же, пристальнее в вопль ада: не напрасно он стал силен, что, происходя в сердце земли, слышится на всех концах ее; не напрасно столь мучителен, что вопиющий не может скрыть его в самых мрачных глубинах своих. «Днесь ад, стеня, вопиет, глаголя: уне мне бяше, аще бых от Марии рождшагося не приял». Итак, вот причина горького вопля адского: его причиняет Тот, Кто Сам безмолвно почивает во гробе! Что же делает тебе, о ад, Сей Мертвец? С сею увенчанной тернием главой, с сими прободенными руками и ногами, что может Он сделать тебе? Все, все, отвечает мучимый: «пришед на мя, державу мою разруши, врата медная сокруши, души, яже содержах прежде, Бог сый Воскреси». О, после сего надобно тебе стенать и вопиять, вечно стенать, и вечно вопиять! Но каким образом произошло все сие? – Как, почивая во гробе плотски, Богочеловек сошел во ад? – Не был ли Он и еще где-либо в сие время? Не совершил ли и еще чего-либо, кроме разрушения твердынь адовых? – Кто может дать на сие ответ? Явно, что ад худой свидетель в сем случае: от мучения он может только вопиять, а не повествовать. Обратимся к самовидцам и слугам Слова, почивающего во гробе, – апостолам.

Да станет у гроба сего Петр! Ему известнее других должны быть деяния души Иисусовой по смерти; ибо он обещал сам идти с Ним на смерть, и положить за Него свою душу. Правда, среди адской тьмы двора Каиафина помрачилось было и его зрение, и он трижды не узнал Учителя; но горькие слезы омыли уже прах с очей, и он теперь видит все яснее прежнего. Теперь он в состоянии не только носить ключи, отверзать и затворять (Мф. 16; 19); но и пасти агнцы с овцами (Ин. 21; 17).

Что же поведаешь нам, первоверховне Апостоле, о деяниях души Христовой? – Христос, – вещает он, – умерщвлен... быв плотью, ожив же духом, о нем же и сущым в темнице, духовом, сошед, проповеда (1 Пет. 3; 18-19). Итак Спаситель, во время пребывания пречистой плоти Его во гробе, точно был во аде; ибо что другое может означать темница духов у апостола, как не ад, или паче, глубочайшее и мрачнейшее отделение ада? – И в сию-то глубину, во всех отношениях преисподнюю, сошел – духом Своим – умерший Богочеловек! – Сошел не в виде страдальца (ибо крестом заключился ряд страданий), а в виде победителя смерти и ада, – да исполнит собой, – по выражению Церкви, – всяческая (За достоин, мол. в Лит. Василия Великого). Небо было исполнено Его Божественной славой, земля уже полна Его страданиями; надобно было, чтобы и ад наполнился Его силою.

Что же делал Богочеловек во аде? – Проповедывал, – отвечает святой Петр. Где Иисус, там и проповедь! Надлежало показать на деле, что Он есть свет всего мира. Но кому проповедывать во аде? Духам, – продолжает святой Петр, – противлъшымся иногда, егда ожидаше Божие долготерпение, во дни Ноевы, делаему ковчегу (1 Пет. 3; 20). Но если сии несчастные грешники, прострадав слишком две тысячи лет в ужасной темнице, сделались, наконец, способными слышать с пользой для них проповедь Искупителя человеков; то тем паче должны с нетерпением услышать оную те из узников адских, кои во время жизни своей не показали упорства и нечестия современников Ноевых, и потому были ближе их к вратам, ведущим из ужасной темницы. Посему-то Святая Церковь, яко таинница любви Божией, с дерзновением воспевает ныне в честь Жениха своего: «царствует ад, но не вечнует над родом человеческим. Ты бо положся во гробе, смерти ключи развергл еси, и проповедал еси от века тамо спящим избавление неложное .

Что было предметом проповеди во аде? – Апостол не говорит о том прямо. Но что другое могло быть предметом проповеди Спасителя, кроме спасения? – Конец дела показывает и существо его; а концом проповеди во аде для самых упорных душ, каковы современники Ноя, долженствовало быть, по ясному и точному свидетельству апостола, то, чтобы они, суд прияв – во время потопа – по человеку плотию, поживут теперь -после проповеди Христовой – духом (1 Пет. 4; 6). Те, кои ожили духом, не могли уже быть оставленными среди жилища смерти, и Победитель смерти, сошедши во ад один, долженствовал извести с Собой многих. Если бы кто касательно сего усомнился дать полную веру аду, жалующемуся на то, что он при сем случае погубил все мертвецы, ими же царствова от века: то не может усомниться в свидетельстве Церкви, которая несомненно воспевает, что, сошествием Божественного Жениха ее во ад, истощены вся адова царствия.

Судите сами, братие, какой радостью должно было сопровождаться исшествие из ужасной темницы духов, когда и освобождаемые из узилищ земных часто не помнят себя за радость! Тогда-то во всей силе оказалось изречение Спасителя: не приидох... призвати праведники, но грешники на покаяние! (Мф. 9; 13). Тогда-то весь мир узнал, как Семя жены сокрушает самую главу змия. И для Великого Победителя смерти разрушение твердынь адовых и освобождение узников адских было, без сомнения, делом приятнейшим из всех дел Его. Если совершение спасения человеческого по воле Отца составляло для Него, по собственным словам Его, брашно (Ин. 4; 34); то в сем случае Он вкусил манну.

По исшествии из ада, Спаситель его с пречистой душой Своей был в раю. Это мы знаем из собственных уст Его: ибо когда распятый с Ним разбойник молил помянуть его во Царствии Своем, Он отвечал: днесь со Мной будеши в раи. Надлежало Самому Спасителю лично ввести в рай тех, кои освобождены были из ада: ибо только перед Его лицом пламенное оружие, хранящее врата рая, могло обратить плещи своя; только по Его всемощному гласу, Херувим мог отступить от древа жизни и дать новым обитателям рая причаститься райские пищи. Было и другое дело в раю: зерно пшенично, падшее на землю и умершее на Голгофе, долженствовало сотворить плод мног (Ин. 12; 24); вознесенный на крест Спаситель мира имел повлечь за Собой вся (Ин. 12; 32). Итак надлежало осмотреть все пространство рая, и распределить рукой Домовладыки достаточное число обитателей в дому Отца Небесного для новых чад Его (Ин. 14; 2).

Если, братие, и в аде, при разрушении твердынь его, было торжество для освобождаемых и Освобождающего: то тем паче в раю, у древа жизни. Здесь-то Давиду время было возгреметь новый псалом на десятострунном псалтыре и взыграть пред ковчегом Нового Завета, новым, святым взыгранием, за которое уже некому его осуждать (2 Цар. 6; 16); здесь-то исполнилось желание Моисея – видеть Бога лицом к лицу: ибо он увидел Единородного Сына Его, в Коем вся полнота Божества телесно (Кол. 2; 9); здесь-то удовлетворилось и святое прошение Авраама, о непогублении грешников, ради добродетели праведных (Быт. 18; 32-33): ибо теперь, ради единого Праведника, даровано прощение всем грешникам.

Можем думать, что умерший Богочеловек был и у Отца. – Ибо Сам неоднократно говорил ученикам: се оставляю мир, и иду ко Отцу (Ин. 16; 28). Мы слышали, с каким чувством исповедывался Он перед наступлением Своих страданий: Отче, дело совершил, еже дал еси Мне, да сотворю (Ин. 17; 4). Тем с большей радостью должны быть повторены слова сии на небе, когда Победитель смерти явился пред престолом Отца с знамением победы, уже не преднамереваемой, а совершенной, – со крестом! О, сколько раз, после сего нового крещения кровью, должен был под небесами небес раздаваться глас: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Нем же благоволих (Мф. 3; 17). Того послушайте! – Послушайте уже не одни человеки, а еси Ангелы Божии (Евр. 1; 6), вся тварь (Мк. 16; 15). Ибо на Голгофе небо и земля увидели, что Агнец закланный достоин... прияти силу и богатство, и премудрость и крепость и честь и славу и благословение (Откр. 5; 12).

Не продолжим изображения великой деятельности Иисусовой среди настоящего дня покоя; ибо Писание не дает нам для сего дальнейшего руководства; а без сего руководства как говорить о тайнах мира невидимого? И после того, что мы видели и слышали, кто не скажет, яко воистину велик день Субботы сея, и достоин того, чтоб быть прообразованным всеми Субботами ветхозаветными! И все это совершилось, братие, когда тело Иисусово мирно почивало во гробе; когда гроб сей был запечатан печатью Каиафы, окружен стражей римской! Седмь печатей на книге судеб в сие время преломлены (Откр. 5; 5); а печать Каиафы оставалась цела! Все воинство ада обращено в бегство, а четыре воина римских продолжали стоять на страже! – Так под простой завесой видимого может сокрываться тьма чудес невидимых! – Так и в наших гробах может совершаться и, без сомнения, совершается великая работа, когда грубые чувства наши не замечают в них ничего, кроме бездействия.

Но что делать нам в то время, когда Господь наш так много делает за нас и для нас? – Следовать за Ним в духе с верой и любовью.

Господь во аде: снидем и мы за Ним мыслью во ад, дабы не сойти некогда туда самым делом; поставим себя на время в состояние тех, кои были заключены в темнице духов, и научимся содевать свое спасение со страхом и трепетом. Те, кои жили до явления Христова во плоти, увидели Его во аде: кто поручится, чтобы видели Его там и те, кои добровольно сходят во ад, после вознесения Христа на небо? Настоящая проповедь Христова во аде явно есть проповедь не повторяемая: ибо неповторяемо разлучение Его души с телом. Посему лучше и безопаснее всего содевать свое спасение, дондеже день есть: ибо придет для каждого ночь, в которую, – по слову Самого непрестающего Деятеля, -никто же может делати (Ин. 9; 4).

Господь в раю: дерзнем о имени Его и мы вступить за Ним мыслью в рай, не для праздного любопытства, как оные соглядатаи земли обетованной, осужденные за то умереть в пустыне (Чис. 14; 37), а для того, чтобы удвоить и утроить усилия свои действительного вступления в отверзтые крестом для всех врата рая. О, как много уготовано там обителей! И каждая отверзта для всякого! Вот обитель веры и упования; в нее зовет отец верующих – Авраам, по вере вознесший сына на жертвенник. Вот обитель произвольной нищеты и самоотвержения: в нее зовет Моисей, лучше изволивший страдати с людьми Божиими в пустыне, нежели, нарицаясь сыном дочери Фараоновой, имети временную греха сладость (Евр. 11; 24-25). Вот обитель терпения и преданности в волю Божию: в ней обитает Иов, умевший на гноище благословлять имя Господне. Вот обитель чистоты и целомудрия: в нее приглашают Иосиф и Сусанна, предпочетшие гонение и смерть утехам сладострастия. Вот обитель ревности по Боге и добродетели: ее предлагают Финеес и Илия, ревновавшие по Господе Боге Израилевом тогда, как почти все ревновали токмо о своих страстях. Вот обитель милосердия: в нее зовет Сам Господь премилосердый. Приидите, – говорит Он к милосердым, – наследуйте уготованное вам царствие (Мф 25; 34); ибо что вы творили бедным, Мне сотворили.

Господь у Отца: не обинемся, братие, предстать за Ним и мы. Но с чем предстанем? – Или с добродетелью, или с покаянием: Отец Небесный приемлет то и другое, только бы то и другое было освящено в кровь Сына Его. Предстанем и скажем Отцу небесному о Его и нашем Иосифе то же, что сказано было некогда о сыне Иакова: мы совещахом о Нем злая, Ты же совеща еси о Нем и о нас благая. Ныне остави им неправду и грех их (Быт. 50; 20,17); ибо отселе мы не будем иметь другого руководителя в жизни, кроме Его, дарованного Тобой нам Спасителя и Господа.

В таковых и подобных размышлениях должны мы, братие, проводить время у сего гроба. И может ли быть лучше для сего время, как безмолвие нынешней ночи, которая для того и избрана из всех ночей Церковью, чтобы всецело быть посвящаемой на молитвенное собеседование с распятым Спасителем? – Но, к сожалению, многие из нас нисколько не пользуются сим прекрасным учреждением Церкви. Сколько ночей проводятся в суетах и забавах! А одной ночи не можем провести у гроба своего Спасителя; Он остается почти один, и мы являемся только к Его воскресению! Ах, братие, что если и Он оставит нас так, когда мы будем лежать во гробе? Не на осуждение глаголю сие (2 Кор. 7; 3); а чтобы показать, как мало мы обращаем внимания на средства к нашему освящению. – Кто любит своего Спасителя, тот"не оставит Его гроба. Аминь.

Свт. Иннокентий Херсонский