Святитель Иоанн Златоуст "О том, что не должно недостойно приступать к Божественным тайнам"

Святитель Иоанн Златоуст "О том, что не должно недостойно приступать к Божественным тайнам" Святитель Иоанн Златоуст (347-407 гг.)

Происходил из знатной христианской антиохийской семьи. Отца потерял рано, воспитывался своей благочестивой матерью. Образование получил у знаменитого языческого оратора Ливания. Имея от природы блестящие дарования, он тщательно развил их основательным и глубоким образованием (библейским в соединении с классическим).
После завершения образования Иоанн вступил в должность адвоката и прославился своим красноречием. Приняв крещение уже во взрослом возрасте, решил удалиться в пустыню и остался только по просьбе матери. 
После кончины матери он исполнил свое давнее желание: четыре года жил в уединенной обители, а два года в совершенном уединении в одной пещере. Расстройство здоровья побудило его возвратиться в Антиохию. Здесь он принял сан диакона и затем священника. Двенадцать лет священства в Антиохии были самым счастливым временем в его жизни. Он неутомимо проповедовал и принимал самое живое участие в радостях и скорбях антиохийской паствы. Вскоре во всем христианском мире уже гремела слава Иоанна как Златоуста (прозвание, данное ему одной простой женщиной во всеуслышание в храме, в порыве восторга от его слов).
В 397 г. был избран архиепископом Константинополя, но затем изгнан из города императрицей Евдоксией за проповеди против распутства и роскоши.
Скончался в изгнании.
Дни памяти святого: 14 сентября ст. ст. (27 сентября н. ст.), 13 ноября ст. ст. (26 ноября н. ст.).


О том, что не должно недостойно приступать к Божественным тайнам


Так как мы вспомнили об этой жертве, то хочу сказать немногое к вам посвященным – немногое по размерам, но обладающее великой силой и пользой, потому что говоримое – не наше, а Божественного Духа. Что же это? Многие приобщаются этой жертве однажды в год, другие дважды, иные много раз. Следовательно, всем полезно наше слово, даже и самим пребывающим в пустыне, потому что они однажды в год приобщаются, а нередко через два года. Что же? Кого мы одобряем? Ни тех, которые однажды, ни тех, которые часто, но тех, которые с чистой совестью, с чистым сердцем, с неоскверненной жизнью. Такие всегда приступают, а которые не таковы, те никогда. «Кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе» (1 Кор. 11:29), как говорит апостол. Они даются святым; это выражает и диакон, призывая святых теми страшными словами. Так как не может человек знать то, что принадлежит ближнему, если не Дух, который в нем обитает, то он произносит эти слова: «святая – святым». Если кто не свят, не приступай. Не просто говорит: «чистый от грехов», но – «святой», потому что не освобождение только от грехов делает святым, но также присутствие Духа и богатство добрых дел. А что это за грех? Когда приступают не со страхом, но ударяя в грудь, поднимая шум и прочее.
Часто я это говорил, и не перестану говорить. Не видите ли на Олимпийских играх, когда у ратоборца украшена голова и глашатай призывает к тишине, какой хороший бывает порядок? Как же не бессмысленно – где торжествует диавол, там великая тишина, а где Христос призывает к Себе, там великий шум? Лучше сказать – в море спокойствие, а в гавани волны. Что шумишь, скажи мне? Без сомнения, деловая нужда зовет. Значит, ты во всяком случае знаешь, что в этот час у тебя есть дела? Во всяком случае помнишь, что ты на земле? А разве же это не признак окаменелой души – думать в это время, что находишься на земле, а не участвуешь в хоре ангелов, с которыми и воссылаешь к Богу ту таинственную песнь, песнь победы: «свят, свят, свят»? Христос для того назвал нас орлами, говоря: «где тело, там соберутся и орлы» (Лук. 17:37), чтобы мы восходили на небо, взлетали на высоту, облегчаемые крыльями Духа, а мы, как змеи, пресмыкаемся долу и едим землю. Желаете, я скажу, отчего происходит шум? Оттого, что не всегда закрываем для вас двери и дозволяем уходить раньше последнего благодарения: это указывает на большое пренебрежение. Что ты делаешь, человек? Когда Христос присутствует, ангелы предстоят, трапеза предложена, ты сам бросаешь и уходишь? А позванный на обед, ты не осмеливаешься уйти раньше сотоварищей? Желаете, я скажу, чье дело делают те, которые уходят до Евхаристии? Когда Иуда участвовал в последней вечери в ту окончательную ночь и все другие возлежали, он выскочил и ушел. Ему и те подражают. Если бы он не ушел, то не сделался бы предателем и не погиб бы; если бы он не отлучился от пастыря, то не сделался бы добычей зверя. Видишь ли, что последняя молитва после жертвы бывает по тому образцу? Он именно с иудеями, а они вышли с Владыкой, воспев песнь. Это я говорю, чтобы вы не шумели и не кричали, но в великом молчании и благопристойности будем приобщаться этой Божественной жертве, чтобы и душу нам очистить и достигнуть вечных благ. Не утверждай, что это простой хлеб и вино; это – тело и кровь, согласно Владычнему изречению; не суди о деле по вкусу, но почерпай несомненное убеждение в вере. Приступая же, не разъединяй рук, но из левой руки сделай седалище для правой, из ладони устрой впадину, как имеющий принять Царя; принимай тело Христово с великим страхом, чтобы какой-нибудь Маргарит не выпал из твоей руки и ты бы не повредил ни одного из твоих членов. Подобным образом приступай и к святой крови, не протягивая рук.. говоря: аминь. Пока еще влага в устах, коснемся руками глаз и чела – освятятся и прочие чувства; и возблагодари Бога, удостоившего тебя такого таинства. И как, скажешь, возможно спастись среди мира? Что говоришь? Хочешь, я вкратце покажу, что не место приносит спасение, но образ жизни и воля, устремленная к Богу? Адам, находясь, в раю, как в пристани, потерпел кораблекрушение; а Лот в Содоме, как в море, спасся. Иов на навозной куче был оправдан; а Саул, пребывая в сокровищницах царского дворца, лишился как настоящей, так и будущей славы и чести. Это не защита, мы терпим это потому, что занимаемся не молитвами и Божественными собраниями. Или не видишь, как желающие получить достоинства от земного царя бывают настойчивы, и других побуждают к заступничеству, чтобы не потерпеть неудачи в искомом? Это у меня говорится относительно тех, которые пропускают святые собрания и которые в страшный час таинственности занимаются разговорами и пустословием. Что делаешь, человек? Разве ты не обещал иерею, говорившему: «горе имеем сердца» и не сказал: «имамы ко Господу»? Не стыдишься и не краснеешь, оказавшись лжецом в таких словах и в такой час? Увы! Когда царская трапеза приготовлена, агнец Божий закалается за тебя, священник подвизается за тебя, серафимы предстоят, шестокрылатые закрывают лица, все бестелесные силы, вместе с священником, посольствуют за тебя, огонь духовный нисходит, кровь проливается в чашу из непорочного бока, совесть твоя, о, человек, тебя не осуждает? Сто шестьдесят восемь часов заключается в неделе, и один-единственный час определил для Себя Бог; если ты и его употребишь на дела житейские, на разговоры и смешки, то с каким напоследок дерзновением подойдешь к Божественным тайнам, с какой совестью? Вот если бы у тебя был кал в руках, осмелился ли бы ты приблизиться к царской бахроме? Отнюдь. Не смотри, что это хлеб, что вино – не как прочие обыкновенные снеди они удаляются в задний проход, нет, ничего такого не думай. Поэтому, приступая, мы и думаем, что причащаемся Божественного тела не как люди, но как сами Серафимы клещами огненными, которые видел Исайя.
Прошу и умоляю – не будем уклоняться от церквей, а собравшись, не будем заниматься в церкви разговорами, но стоять в страхе и трепете, с опущенными вниз глазами, с устремленной вверх душой, будем воздыхать сердцем. Или не видишь стоящих возле смертного и временного царя – как они бывают неподвижны, молчаливы, не вращают глазами туда и сюда, но стоят уныло, смущенно, боязливо? Сам от себя, человек, заимствуй обличение и приступай к небесному Богу хотя бы так, как к царю земному. Часто я это говорю, и не перестану говорить. А входя в церкви, будем входить, как подобает Богу, не имея в душе злопамятства, чтобы нам не понести осуждения, когда говорим; «прости нам,.. как и мы прощаем» (Мф. 6:12). Страшны эти слова, почти к Богу взывает тот, кто говорит так: «я оставил, Владыка, – оставь; я простил, – прости». Итак, зная об этом, равно и о том огне, и о страшном судилище, обратимся наконец от заблуждений нашего жизненного пути. Ведь наступит день, когда зрелище жизни прекратится и никто наконец не будет уже подвизаться. Это – время покаяния, а то – суда; это – время подвигов, а то – венцов. Возбудитесь, умоляю, и старательно выслушайте сказанное. Мы жили плотью, поживем, наконец, духом; жили в беспечности, поживем, наконец, в раскаянии. Что чванишься, земля и пепел? Что гордишься? Что высокоумствуешь? Что надеешься на мирскую славу и богатство? Пойдем к гробам, прошу; взглянем на рассеянную природу, на провонявшие кости, на истлевшие тела; посмотри и, если ты мудрый, если разумный, скажи мне, кто тут царь и кто честный человек, кто свободный и кто раб, кто мудрец и кто простец? Где тут красота юности, где прелесть взгляда, где прекрасные глаза, где блестящее лицо? Не все ли пыль, не все ли зола, не все ли пепел, не все ли мрак, не все ли тление и смрад? Размышляя об этом и памятуя о последнем дне, будем, пока есть время, творить добро, чтобы нам избавиться от будущей бесконечной геенны и удостоиться царства небесного благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.
26 Ноября 2017