Часть 1. Основание обители

Часть 1. Основание обители

«В конец лет своих многия труды положил еси,
обитель Шамординскую убогим устрояя,
да сестры тоя обретут душевный покой и спасение...»

Благословение преподобного Амвросия на приобретение земли монахиней Амвросией (Ключаревой) у помещиков Калыгиных. – Строительство по плану старца дома на купленном месте. – Предсказание человека Божия Пахомия о монастыре на этой земле. – Ходатайство матери Амвросии перед архиепископом Калужским Григорием об устроении в ее имении женской общины.

На Калужской земле, освященной подвигами и трудами святых угодников Божиих, недалеко от прославленной Оптиной пустыни расположена Казанская Свято-Амвросиевская женская пустынь. Она основана великим Оптинским старцем преподобным Амвросием при деятельном участии его духовной дочери – схимонахини Софии (Болотовой, 1845-1888), назначенной впоследствии ее первой настоятельницей.

По промыслу Божию преподобным Амвросием для устроения этой обители было избрано небольшое имение близ деревни Шамордино, принадлежавшее помещикам Василию Полиевктовичу и Евдокии Ивановне Калыгиным. Один богатый господин, живший в Москве и часто приезжавший к батюшке Амвросию, попросил его купить недалеко от Оптиной пустыни дачу, в которой намеревался поселиться со своей семьей. Батюшка, ко всем относившийся с любовью, старался помочь в устройстве этого дела и при свидании с помещиком В. П. Калыгиным предложил ему продать свое имение. Калыгин согласился, при условии, если ему с женой будет дано место в монастырской гостинице, чтобы дожить последние дни своей жизни при Оптиной пустыни. За год до продажи имения Калыгину было видение: над его домом в облаках дивный храм и неземное ангельское пение. Когда стало известно, что московский господин по изменившимся семейным обстоятельствам не сможет проживать в этом имении, батюшка благословил приобрести его монахине Амвросии: «Вот мать Амвросия, жребий тебе выпадает взять это имение для себя. Будешь жить там, как на даче, с своими внучками, а мы, – прибавил старец, может быть, в утешение ей, – будем ездить к тебе в гости». Осенью 1875 года монахиня Амвросия купила у жены коллежского асессора Евдокии Ивановны Калыгиной 51 десятину 2300 сажен земли при сельце Шамордине и Васильевском.

Монахиня Амвросия, в миру Александра Николаевна Ключарева, происходила из дворян Тульской губернии, была близкой духовной дочерью преподобного Амвросия. Ее муж, Феодор Захарович Ключарев, бывший надворный советник, желая послужить Богу в монашеском чине, поселился в Оптинском скиту, где выстроил себе дом. Александра Николаевна была глубоко верующей, но долго не решалась оставить мир. По молитвам старца Амвросия она приняла постриг и поселилась в Белевском Крестовоздвиженском монастыре Тульской епархии, откуда часто приезжала к нему в Оптину. Супруги Ключаревы обладали добрым отзывчивым сердцем и были милосердны и сострадательны. Много жертвовали на устройство храмов и монастырей, помогали бедным.

В окрестностях Оптиной и Шамордина вспоминали о матушке Амвросии: «Что хромы, что слепы – все к ней». Большая часть прислуги при поступлении ее в монастырь, будучи предана своей госпоже, не оставила ее, говоря, что она для них как мать родная. Мать Амвросия воспитывала двух внучек – дочерей сына, взяв которых всего трех недель от рождения после смерти их мамы, поселилась при Оптиной Пустыни в специально выстроенном доме вблизи монастырских гостиниц. Крестным отцом девочек, Веры и Любови, по ее просьбе стал батюшка Амвросий.

В следующем 1876 году, на святках, преподобный Амвросий направил своего келейника отца Михаила освидетельствовать купленное имение. Оно представляло собой небольшой хутор в 200 десятин земли, стоящий в некотором отдалении от Калужской дороги. На крутой горе, недалеко от ската, располагался деревянный и очень ветхий одноэтажный домик, крытый соломой, с маленькими окнами и русской печью. Одну половину дома занимали хозяева, другая – служила амбаром. Неподалеку размещались рига и несколько закут для скота. Все строения находились в полуразрушенном состоянии и производили впечатление крайнего запустения. Но само место привлекало своей красотой: высокая крутая гора, покрытая густым лиственным лесом, спускающимся к ложбине, по которой, извилисто, течет небольшая речка Серена. За ней – луга и далее опять холмы, зеленеющие и пестреющие летом многочисленными цветами; левее, на юго-востоке виднеются поля, засеянные хлебом, за ними – Оптинский хутор над рекой Жиздрой, далее – вековой бор, еще далее – поля, луга и перелески; и только на востоке, примерно в версте, – деревня Шамордино. Весной батюшка вновь благословил отца Михаила съездить в купленное имение поправить обветшавший дом. Вместе с отцом Михаилом преподобный направил одну из своих духовных дочерей, дав наставление хорошенько осмотреть лес и берег реки Серены. Вот как она передает свои впечатления от этой поездки: «Ну что? – встретил меня старец, – Осмотрела?». «Спаси Господи, батюшка! – вырвалось у меня, – уж угостили поездкой, чего там осматривать, лес нечищеный да болото непроходимое, еще развалюшки какие-то». А батюшка в ответ: «Вот и дурак. Деревья мы с корнем повыдернем, гору всю разроем, у нас там все жилое; а по берегу-то капусту насадим и будет она у нас там в обхват», – и батюшка руками показал. Кто мог думать, что через несколько лет все исполнится».  

Батюшка благословил матушку Амвросию строить по его плану дом. Большой, деревянный одноэтажный, на высоком каменном фундаменте; и устроить в нем просторный зал в восточной части, а комнаты внучек – в северной, о чем скорбела мать Амвросия.

Позже, вспоминая об этом, он говорил: «Она строила детям дом, а нам нужна церковь». Приезжая в Шамордино, старец все обходил и осматривал, иногда вдруг остановившись, просил измерить указанное место и поставить колышки, вероятно, обдумывая и обозначая место будущих построек, будучи уверенным, что здесь будет святая обитель. Евгений Поселянин писал: «В те дни как Шамордино отошло к Ключаревым, жил Божий человек, именем Пахомий. Он вел суровую жизнь, не был как другие, а юродствовал. Отец Амвросий понимал его и чтил своим уважением. Пахомий полюбил Шамордино и часто приходил сюда. Его видели погруженного в странное занятие. Он медленно, точно присматриваясь, ставил в разных сторонах колышки, как бы отмеряя землю. При этом иногда от него слыхали слова: «Здесь собор будет, а здесь келии». Отец Амвросий советовал: «Примечайте, примечайте, где он колышки вбивает: так все и будет». Потом Пахомий не раз говорил: «Сюда знать пойдет, здесь княжны и графини жить будут». Когда только был выстроен дом, и Пахомию стали объяснять, где что будет, он все качал головой и на слова «Вот тут – Верочкина спальня, тут кладовая» отвечал: «Нет, тут ризница, а тут притвор». Привели его тогда к склону холма, где стояла красивая беседка, он промолвил: «Славная какая часовня стоит». Впоследствии там, действительно, была выстроена часовня. Окидывая взором все пространство Шамордина, Пахомий задумчиво твердил: «Ишь галок–то сколько налетело, много их, много – Лавра тут будет. А колокол какой звонкий – далеко его слышно».
Сама мать Амвросия жила в Оптиной, часто забирая внучек к себе или надолго приезжая в имение. При ее заботливом воспитании девочки росли необыкновенными детьми, кроткими, нежными, любящими друг друга и очень привязанными к батюшке. Они никогда не шалили, часто молились и любили церковные службы, хорошо зная их порядок. Видя их особенную религиозность и любовь к молитве, мать Амвросия радовалась, но говорить с ними о монастыре не позволяла, считая, что это решение должно быть добровольным, а не внушенным с детства. Подрастая, девочки стали размышлять о том, сколько им жить на земле, и настойчиво повторять, что они не хотят жить дольше двенадцати лет.
   Во вновь устроенном имении текла жизнь, близкая к монашеской. В шамординском доме вместе с девочками жили вдовы и сироты-девицы из бывших крепостных, долго и преданно служивших матери Амвросии. Со временем к ним стали присоединяться родственницы, искавшие уединения и молитвы. Благочестивое настроение монахини Амвросии отражалось на всем укладе их жизни. Заботясь о них, она по благословению старца Амвросия ходатайствовала перед Калужским архиепископом Григорием (Миткевичем, 1807-1881) о разрешении устроить в ее имении женскую общину с богадельней и домовой церковью. 

 

Кончина монахини Амвросии и ее внучек. – Устроение преподобным Амвросием женской общины в Шамордине. – София Михайловна Болотова и ее роль в этом деле. – Открытие женской общины. Назначение Софии Михайловны Болотовой ее настоятельницей. – История чудотворного Казанского образа Божией Матери.

Но это прошение монахини Амвросии владыка Григорий не успел направить в Святейший Синод, отошедши ко Господу в марте 1881 года. Вскоре заболела и сама мать Амвросия, и, проболев все лето, 23 августа того же года скончалась, оставив духовное завещание, по которому все имение переходило в пользу общины. Душеприказчиками в этом деле она избрала потомственных дворян – надворного советника Дмитрия Ивановича Звягина и коллежского секретаря Николая Дмитриевича Флорова, уполномочив их довести до конца начатое ею дело. Через два года после кончины монахини Амвросии умерли от дифтерита в возрасте двенадцати лет и ее внучки. Вскоре после этого по духовному завещанию монахини Амвросии в ее имении была устроена женская община с домовым храмом. Первыми насельницами стали жившие при матушке Амвросии в этом имении 35 вдов и девиц-сирот, которые имели желание проводить жизнь свою в постоянной молитве и в подвигах спасения души.

Помощницей в устроении юной обители преподобный Амвросий избрал свою преданную духовную дочь Софию Михайловну Болотову, происходившую из древнего и благочестивого рода дворян Болотовых Тульской губернии. Получившая воспитание в глубоко верующей семье, в которой из пятерых детей четверо приняли монашество, она с ранней молодости готовила себя к служению Богу. Желая угодить Господу и стремясь к духовному совершенству, она часто уединялась, иногда даже тайно покидая дом, предаваясь посту и молитве. В тридцатилетнем возрасте вышла замуж, но спустя год и два месяца – овдовела, оставшись с дочерью, появившейся на свет через три дня после смерти мужа. Когда ей поднесли новорожденную, она сказала: «Ты будешь девочка Божия, и никогда никаких материнских прав я на тебя иметь не буду, но Сама Царица Небесная управит тебя в жизни по воле Своей». По промыслу Божию София Михайловна вскоре вступила под духовное руководство преподобного Амвросия, старца Оптинского, и открыла ему свое заветное желание посвятить себя монашеской жизни. Но прежде старец подверг ее испытанию, благословив выйти замуж за пожилого господина, которого он ей укажет. София Михайловна была крайне смущена таким указанием, однако с покорностью и смирением покорилась ему и стала женой козельского помещика Николая Ивановича Астафьева, доброго хорошего человека, но очень болезненного и с тяжелым характером. Живя с ним из послушания преподобному Амвросию, София Михайловна училась отречению от своей воли и смирению. Преподобный Варсонофий Оптинский говорит: «Смирение уподобляет нас Самому Богу, Который смирил Себе, послушлив был даже до смерти, смерти же крестныя (Флп. 2, 8). Смирение можно стяжать посредством послушания. Человек, подчиняющий свою волю духовному руководителю, побеждает гордость и приобретает смирение. Оттого-то людям, особенно молодым монахам, послушание необходимо». Батюшка Амвросий говорил, что другой такой послушницы, как София Михайловна, у него не было и не будет.

Николай Иванович имел слабое здоровье, часто болел, и она заботливо ухаживала за ним с истинным христианским терпением, считая своей священной обязанностью, чем только можно успокоить и облегчить его страдания. И этот брак был недолгим. Николай Иванович Астафьев скончался 19 мая 1884 года. После смерти мужа закончилось испытание, которое возложил на Софию Михайловну батюшка Амвросий, и теперь она смогла исполнить давнее желание посвятить свою жизнь служению Богу в монашеском чине. Оставив нежно любимую единственную девятилетнюю дочь на воспитание ее крестной матери, она полностью посвятила себя служению Господу, исполнив слова, сказанные Иисусом Христом: «кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня». (Мф. 10, 37).

22 августа 1884 года она подала прошение епископу Калужскому и Боровскому Владимиру (Никольскому, 1829-1900) о поступлении в Шамординскую общину.    Через три дня, 25 августа, настоятель Оптиной пустыни архимандрит Исаакий и духовник обители старец Амвросий также направили Преосвященнейшему Владимиру представление к утверждению Софии Михайловны настоятельницей новой общины, приложив к этому рекомендательное письмо.

Открытие общины, освящение в ней домовой деревянной церкви в честь Казанской иконы Божией Матери и одновременно назначение матушки Софии настоятельницей состоялось 1/14 октября 1884 года на праздник Покрова Божией Матери. Для совершения богослужения в новую общину был определен протоиерей Иоанн Троицкий. Бывши уже преклонных лет, он отличался ревностным служением и особым глубоким уважением и почтением к старцу Амвросию. Всей душой он полюбил обитель, горячо принимая к сердцу все ее горести и радости. Имея доброе отзывчивое сердце, тайно помогал сестрам, живя с ними в мире и согласии.

Новоустроенная женская община стала называться Казанскою в честь особо чтимой в ней Казанской иконы Божией Матери, по расположению на высокой горе – Горскою, по близости деревни Шамордино – Шамординскою.

История иконы Божией Матери, во имя которой получила свое название обитель, такова. Однажды к матери Амвросии (Ключаревой), когда она жила в Белевском Крестовоздвиженском монастыре Тульской епархии, пришла незнакомая женщина и принесла Казанскую икону Божией Матери, прося временно оставить ее, а ей самой дать десять рублей, так как она умирает от голода. Мать Амвросия взяла икону к себе в келью, дав женщине десять рублей. Прошло много дней, но за иконой никто не пришел. Через некоторое время к матушке Амвросии пришла другая женщина, рассказав, что у нее сильно болит рука и во сне она видела себя молящейся перед Казанской иконой Божией Матери, слышала голос: «Возьми масла из лампады от этой иконы, которая находится в Белевском монастыре, мажь больную руку и получишь исцеление», – пояснив, что она ходила по кельям, но нигде этой иконы не видела. Когда ей показали икону, находящуюся у монахини Амвросии, она, радостно всплеснув руками, воскликнула: «Вот Она, Матушка Царица Небесная, Та Самая, Которую я видела во сне!», – и упала перед иконой на колени. Позже она пришла вновь, принеся бутылку деревянного масла в лампаду перед этой иконой Царицы Небесной – в благодарность за полученное исцеление. Матушка Амвросия благословила возжигать неугасимую лампаду перед этим образом, для чего покупать масла на десять рублей. Однажды закончилось лампадное масло, а денег не было ни копейки, матушка Амвросия стала сама растапливать печку, находящимися у нее старыми письмами, что она обычно делала, будучи расстроенной. Вдруг ей попался нераспечатанный конверт, вскрыв который, она вскрикнула от радости и удивления, обнаружив в нем десять рублей: «Сестры, сестры, смотрите-ка, Царица Небесная какое чудо сотворила!». С этого времени стали особенно чтить эту икону. Старец Амвросий не раз говорил сестрам, указывая на нее, что она – чудотворная.